Глава 333. Прыжок

Линь Цие обвёл взглядом собравшихся. Он понимал: оставшиеся действительно напуганы до полусмерти, в них не было ни малейшей воли к борьбе.

В Обители поста содержались далеко не только закоренелые преступники. Было немало и таких, как Ань Цинъюй, оказавшихся за решёткой из-за непреднамеренной оплошности или сущих пустяков. Большинство из них были трусоваты: поглазеть на суматоху они ещё могли, но решиться на настоящий побег у них попросту не хватило бы духу.

Раз уж они потеряли всякую волю к борьбе, Линь Цие не стал истреблять их всех и не спеша убрал оба прямых клинка в ножны.

— Хе-хе-хе-хе-хе…

Цао Юань всё так же бессмысленно скалился, надвигаясь на толпу и до смерти пугая людей!

— А-а-а-а-а!! Помогите!!

— Не убивай меня!!

— …

Линь Цие хлопнул себя по лбу, в его взгляде промелькнула беспомощность… Он чуть не забыл про эту огромную неприятность.

Линь Цие повернулся к Толстяку Байли. Тот сразу всё понял, выудил из кармана невинность Цао Юаня… вернее, нет, Свиток запечатывания — и бросил его Линь Цие.

Линь Цие держал в одной руке клейкую ленту, в другой — прямой клинок. Метнувшись вперёд, он преградил путь безумному Цао Юаню.

— Цао Юань, пора остановиться, — спокойно произнёс Линь Цие.

— Хе-хе-хе-хе-хе… — волоча клинок по полу, Цао Юань шагал вперёд шаг за шагом. Окутывавшая его ша-ци становилась всё гуще, а алые глаза вперились в Линь Цие, словно он вовсе не собирался останавливаться.

Линь Цие тяжело вздохнул.

— Что ж, посмотрим, насколько ты вырос за этот год… — Линь Цие намотал ленту на ладонь и, слегка прищурившись, посмотрел на стоявшего перед ним Цао Юаня; в глазах Линь Цие вспыхнул боевой азарт.

Поодаль Ань Цинъюй, наблюдая за ними, озадаченно спросил:

— А что это они делают?

— А, я зову это «битвой за невинность Цао Юаня». Занимательное зрелище, — Толстяк Байли непринуждённо вытащил из кармана пачку чипсов со вкусом барбекю и протянул её Ань Цинъюю: — Будешь? Для настроения.

Ань Цинъюй немного поколебался, но всё же взял пачку, разорвал упаковку и захрустел чипсами.

Грохот!..

С другой стороны Линь Цие и Цао Юань уже столкнулись. Два прямых клинка со скрежетом высекли ослепительные искры, а бушующая ша-ци целиком навалилась на Линь Цие, подавляя его.

Скрежет!

Ударом клинка Цао Юань заставил Линь Цие отшатнуться на несколько шагов назад, а затем, с силой оттолкнувшись от пола, в мгновение ока оказался перед ним и нанёс ещё один рубящий удар!

Тело Линь Цие озарилось магическим сиянием, и он мгновенно исчез с места, возникнув возле зависшего в воздухе второго прямого клинка. Лента, намотанная на его левую руку, хлестнула вниз и обвилась прямо вокруг шеи безумного Цао Юаня.

Однако на этот раз ша-ци безумного Цао Юаня не исчезла до конца: он резко вскинул голову и снова взмахнул клинком вверх!

Линь Цие удивлённо охнул. На нём вновь засиял магический круг, силуэт дрогнул и принял облик А-Чжу. Несколько паутинных нитей прикрепились к окружающим стенам, и он легко взмыл ввысь, разминувшись с рассекающим лезвием из ша-ци.

Прежде чем Цао Юань успел что-либо предпринять, паутина, оплетённая лентой, стремительно и намертво спеленала его с ног до головы, полностью запечатав вырывающуюся наружу ша-ци.

Густая паутина втянулась обратно в тело «А-Чжу». По магическому кругу пробежали переливы света, и он вновь принял облик Линь Цие.

На этот раз ленты на Цао Юаня ушло втрое больше прежнего. Если бы Линь Цие не соединил ленту с паутиной и не заблокировал его движения одним махом, намотать на него столько слоёв было бы несравнимо сложнее!

Разве что одолеть Цао Юаня в лобовой схватке — иначе усмирить его было бы практически невозможно.

А одолеть Цао Юаня в состоянии безумия — шутка ли? Даже Линь Цие требовалась предельная концентрация: любая оплошность грозила тем, что Цао Юань контратакует и убьёт его.

Стоявший неподалёку с ног до головы обмотанный лентой Цао Юань поднялся и, сдирая с себя клейкие полосы, виновато улыбнулся Линь Цие:

— Вообще-то я уже научился хоть немного сдерживаться, просто в этот раз случайно выпустил слишком много силы и не совладал.

Линь Цие похлопал его по плечу:

— Ничего страшного.

Он повернулся к жавшимся в углу заключённым и бросил на них свирепый взгляд. Бедолаги испуганно вжались ещё глубже, словно мечтали просочиться сквозь щели в стене.

В этот момент духовное восприятие Линь Цие что-то уловило, и он вскинул бровь:

— Наставник Чэнь приближается… уходим, скорее!

— Уходим? — Толстяк Байли огляделся по сторонам. — Куда уходим? Откроем дверь и выйдем?

— Через двери слишком долго, да и до моря далеко, — покачал головой Линь Цие, указывая на высившуюся неподалёку стену из чёрной стали: — Мы выберемся оттуда.

Ань Цинъюй опешил:

— Ты уверен?

— Уверен, — кивнул Линь Цие.

Он оглядел всех троих и серьёзно произнёс:

— Когда явится наставник Чэнь, уйти не сможет уже никто… Вы мне верите?

— Верим, — в один голос ответили они.

— Тогда… на прорыв вместе со мной, — уголки губ Линь Цие слегка приподнялись, и он сорвался с места, устремившись к возвышающейся стальной стене.

Ань Цинъюй, Толстяк Байли и Цао Юань ринулись следом!

Подбежав к подножию стены, Линь Цие заставил подошвы озариться золотистым сиянием и побежал прямо по отвесной поверхности, словно стрела, устремившись вверх.

Ань Цинъюй тоже ступил на отвесную стену: благодаря цепкости генов ящерицы он без малейшего труда поспевал за Линь Цие.

Цао Юань и Толстяк Байли переглянулись. «Нефритовое сияние» со свистом вырвалось наружу, и они вдвоём, встав на золотой летающий меч, взмыли вдоль стены прямо к самой её вершине!

Линь Цие ступил на гребень высокой стены, взмыл в прыжке и, подняв правую руку над головой, негромко продекламировал:

— Колесница грома сотрясает землю, грохочет пламя молний!

Тр-р-рах!..

Плотная сеть электрических разрядов хлынула из стальной стены. Молнии, готовые поразить всю четвёрку, в воздухе изменили траекторию и устремились прямо в ладонь Линь Цие, сгустившись в слепящий шар молний!

В условиях, способных удовлетворить требованиям стихотворения, «Небесный стихотворец» в первую очередь использовал окружающую среду для достижения описанного в стихах эффекта. Точно так же, как когда Линь Цие декламировал стихи в уборной и вода полилась из крана, так и вырвавшиеся из стены молнии в первую очередь подчинились Линь Цие.

Переплетённые разряды, сошедшиеся в ладони Линь Цие, походили на тёмно-синее солнце. Четверо юношей благополучно миновали защитную электросеть и приземлились на край чёрной стены.

Здесь, на вершине исполинской чёрной стены, прямо перед их глазами лежал обрыв.

Первый луч рассёк предрассветный сумрак, окрасив морскую гладь золотом. Бурлящие белые волны разбивались о подножие обрыва, вздымая мириады золотистых брызг.

Впереди были чёрный обрыв, бескрайнее море и встающее утреннее солнце.

В ладони Линь Цие плясали молнии. Уголки его губ чуть приподнялись. Он повернулся к спутникам и глубоко вздохнул:

— Прыгаем!

Вжух!..

Четверо юношей спрыгнули с вершины чёрной стены и, навстречу ревущему ветру, неудержимо ринулись вперёд.