Глава 324. Плащ и медали

Линь Цие немного помолчал, затем поднял взгляд на возвышающуюся рядом черную стену и с сомнением спросил:

— Почему никто не пробует перелезть через стену? Какой бы высокой она ни была, кто-нибудь наверняка мог бы перемахнуть через нее с помощью Запретных руин.

Ань Цинъюй покачал головой, подобрал у ног обломок камня и изо всех сил швырнул его поверх высокой стены.

Едва камень перелетел через гребень стены, как с ее вершины ударила ослепительная электрическая вспышка, в мгновение ока обратившая его в пепел.

— Обитель поста не зря славится самой надежной системой защиты во всей Великой Ся, это не шутки. Кирпичи, из которых сложены здешние стены, обладают высочайшей электропроводностью. Полагаю, где-то под землей спрятан вырабатывающий электричество запретный предмет высокой степени опасности, соединенный со всей стеной. Стоит постороннему объекту попытаться пересечь пространство над стеной и нарушить магнитное поле, как тут же сработает электрический разряд.

Ань Цинъюй поправил очки на переносице и со вздохом добавил:

— Поначалу я и сам не обратил на это внимания. Но когда бунт только начался, кое-кто попытался перемахнуть через стену — и его тут же обуглило дотла.

— То есть единственный способ покинуть Обитель поста — пробиться через главные ворота? — задумался Линь Цие.

— Именно, — кивнул Ань Цинъюй.

Не дождавшись ответа, Ань Цинъюй повернулся к Линь Цие и с недоумением спросил:

— Мы так и не вмешиваемся? Если число заключенных продолжит таять, прорваться через ворота станет гораздо труднее.

Линь Цие смотрел на хаос на поле боя, слегка нахмурившись.

— Конечно, мы вмешаемся.

Ань Цинъюй кивнул и уже собрался присоединиться к наступающим заключенным, но Линь Цие крепко перехватил его за плечо.

Ань Цинъюй с недоумением оглянулся и увидел, что Линь Цие пристально смотрит в самый центр сражения, а в его глазах читается непоколебимая решимость.

— Мы вмешаемся... но помогать будем не им.

— Не им? — опешил Ань Цинъюй. — Ты хочешь помочь военным удержать ворота?

Линь Цие кивнул:

— Воспользоваться напором заключенных и единым рывком вырваться из Обители поста — сейчас и вправду лучший способ для побега. Но если поступить так, свободу обретем не только мы... но и они. Я очень хочу выбраться отсюда, но если ценой станет возвращение всей этой своры в современное общество, эта цена окажется слишком высока.

Ань Цинъюй на мгновение задумался:

— Выходит, мы упустим эту возможность сбежать?

— Нет. — Линь Цие покачал головой и слегка прищурился. Он поднял взгляд на возвышающуюся сбоку стену из черной стали, и в его глазах блеснул необычный огонек. — Я придумал способ получше!

* * *

Толпы заключенных, словно свора не знающих страха диких зверей, безумно рвались вперед. Их ряды поредели уже наполовину, но лишь сейчас те безжалостные мерзавцы, что молча отсиживались позади и закрывались чужими телами, по-настоящему пустили в ход свои силы!

Сильнейшие из заключенных, долго выжидавшие своего часа, увидели, что преграждавших путь бойцов Ночных стражей почти не осталось, и наконец обнажили свирепые клыки!

Могучие фигуры одна за другой вырывались из толпы заключенных и вихрем врезались в армейские оборонительные рубежи. Словно кровожадные волки, ворвавшиеся в овечье стадо, они принялись неистово убивать!

Один из арестантов убил больше десятка бойцов подряд, добежал до танка и, окутав ладони коричневым сиянием, голыми руками скрутил орудийный ствол в жгут.

Вслед за этим другой арестант рухнул прямо с неба и обрушил удар кулака на броню танка: ударная волна в мгновение ока превратила находившегося внутри механика-водителя в кровавое месиво.

Бум-м-м!..

Тем временем с другой стороны взлетела на воздух бронемашина: искореженные обломки стали вперемешку с плотью и кровью экипажа взметнулись ввысь и дождем посыпались на землю.

Без того десятка дозорных больше некому было противостоять Запретным руинам заключенных. Линия обороны из тяжелых орудий и огнестрельного оружия была в мгновение ока разбита вдребезги.

— Остановить их! Любой ценой, даже если придется умереть — остановить их! — сквозь гул орудий истошно орал в рацию командующий внешней обороной Обители поста. — Если эта банда безумных злонамеренных сверходаренных вырвется в современное общество, последствия будут катастрофическими!

Бабах! Бабах! Бабах!

Залп тяжелых орудий лишь ненадолго притормозил натиск, но следом, воспользовавшись паузой между выстрелами, еще больше заключенных безумной лавиной хлынуло вперед, безжалостно пожиная жизни.

И как раз в тот миг, когда оборона была готова окончательно рухнуть, издалека с яростным свистом метнулся поток раскаленного пламени и ровной полосой лег прямо перед последним рубежом. Бушующая огненная стена заставила заключенных резко остановиться.

— Дозорные же все перебиты, откуда взялся еще один обладатель Запретных руин? — нахмурился один из преступников при виде этого.

В следующее мгновение из бушующего огня неторопливо вышли двое мужчин в черно-белых полосатых тюремных робах.

Ван Лу со спокойным взглядом окинул собравшихся заключенных и слегка сжал правый кулак. Пляшущий на его ладони огонь угас, а стена пламени за спиной тотчас развеялась, оставив лишь кружащиеся в воздухе искры.

— Кто сказал, что Ночные стражи перебит? — неторопливо произнес стоявший рядом с ним Фан Янхуэй.

— Это вы? — В толпе быстро узнали обоих, и кто-то залился хохотом: — Что такое? Двое убийц, которых вышвырнули из Ночных стражей, теперь решили поиграть в героев? Не забывайте: вы больше не дозорные! С той секунды, как вы сняли плащи, лишились медалей и нацепили эту тюремную робу, вы стали точно такими же, как мы! Заключенными! Преступниками!

— Встать у нас на дороге — сдохнуть захотели?!

— Вы только поглядите! Два дурака! Ха-ха-ха-ха...

— А я всегда говорил, что в Ночных стражах одни тупицы! Тот дозорный, которого я прирезал, прикрывшись заложником, был идиотом, и эти двое — такие же кретины!

— Раз уж они, словно богомолы, вздумали остановить колесницу, прикончим заодно и их!

— Убить их!!

— ...

Из толпы не умолкали ядовитые насмешки, и один заключенный за другим срывался с места, бросаясь на Ван Лу и Фан Янхуэя с жаждой убийства.

Ван Лу спокойно стоял на месте. Глядя на надвигающуюся лавину атак, он неторопливо заговорил:

— И что с того, что плаща больше нет? И что с того, что на нас тюремные робы?

Он протянул руки, ухватился за ворот тюремной робы, резко дернул — и без труда разорвал ее в клочья!

Ткань разлетелась. Ван Лу остался с обнаженным торсом. По всему его крепкому телу цвета темной бронзы тянулись жуткие, уродливые рубцы: следы от клинков, пулевых ранений, ожогов, колотых ран... Они густо переплетались между собой, напоминая безобразный, но величественный плащ!

Плащ темно-красного цвета.

Фан Янхуэй точно так же разорвал на себе робу — шрамов на его теле оказалось даже больше, чем у Ван Лу.

Кулаки Ван Лу объяло бушующее пламя. Не сводя тяжелого взгляда с надвигающихся заключенных, он проревел:

— Мои шрамы — вот мой плащ! Пулевые отметины на мне — вот мои медали!! Сбросив эту робу, я остался с этим плащом и этими медалями! А вы, даже сорвав с себя тюремное тряпье, останетесь лишь кучкой мерзких, уродливых паразитов!

С этими словами вокруг Ван Лу с оглушительным гулом взметнулось бушующее море огня. Обнаженный по пояс, он стоял среди пламени перед последним рубежом обороны, подобно божеству, охраняющему мир смертных.

— Дозорный Ван Лу здесь! Кто выйдет на бой?!