Встреча

— Зачем ты мне понадобился? — холодно усмехнулся босс Хань, схватил поднос с недоеденным обедом Ань Цинъюя и наотмашь швырнул его в стену рядом!

Дзинь-н-н!..

Звонкий гул разнёсся по пустой, мёртвой столовой, остатки еды брызгами разлетелись по полу. Босс Хань чуть прищурился, глядя на Ань Цинъюя сверху вниз.

— Одноглазого и Меченого ведь ты прикончил? — его голос был пробирающе холодным.

Ань Цинъюй ничего не ответил и даже толком не взглянул на него: всё его внимание было приковано к фигуре, только что переступившей порог столовой. Юноша просто поднялся со своего места.

Едва он встал, как стоявшие вокруг заключённые разом сделали полшага вперёд, взяв его в плотное кольцо с неприкрытой угрозой во взглядах.

— Отойдите, мне нужно подойти к человеку, — слегка нахмурился Ань Цинъюй.

— К человеку?! Я с тобой разговариваю! Ни во что меня не ставишь?! — взревел босс Хань.

В этот момент стоявший рядом подручный оглянулся, лицо его странно переменилось, и он наклонился к уху босса Ханя, шепнув несколько слов.

Босс Хань опешил, обернулся и увидел Линь Цие, который совершенно невозмутимо шёл к окну раздачи за едой, будто вокруг никого не было, и даже не взглянул в их сторону.

— Тот пацан? — пробормотал босс Хань. Скосив глаза на Ань Цинъюя, он о чём-то догадался, и его губы скривились в злой усмешке: — Так ты к нему рвался?

Не дав Ань Цинъюю ответить, босс Хань продолжил:

— Что ж, отличная возможность. Прикончим вас обоих разом, чтобы потом лишний раз не возиться.

С этими словами он подал знак подручному, и тот во главе полутора десятков человек угрожающе направился к Линь Цие.

…

Линь Цие взял поднос и развернулся, собираясь уйти в дальний угол, подальше от босса Ханя и его шайки, чтобы спокойно поесть.

Едва войдя, он заметил, что босс Хань с толпой приспешников кого-то окружил. Однако заключённых вокруг было слишком много, и разглядеть, кто там, Линь Цие не смог. Да и в любом случае это было не его ума дело.

Вы разбирайтесь между собой, а я поем. Не лезете ко мне — и я не стану искать лишних неприятностей.

Но уже в следующее мгновение надеждам Линь Цие на спокойный обед пришёл конец.

С десяток с лишним заключённых со свирепым видом надвинулись на Линь Цие и обступили его со всех сторон. Тот, что вёл их, холодно смерил его взглядом и процедил:

— Эй, больной, ты нашему боссу нужен! А ну пошли с нами!

Линь Цие слегка нахмурился:

— Я ему нужен?

Он посмотрел поверх стоявших перед ним людей в угол столовой. После того как эти полтора десятка заключённых отошли, в кольце образовалась брешь, и Линь Цие отчётливо увидел зажатого внутри юношу. Линь Цие на миг опешил…

…а затем выражение его лица стало весьма живописным!

— Что? Не пойдёшь?! — лицо заводилы помрачнело.

— Пойду, — кивнул Линь Цие. — Конечно пойду.

Увидев, как быстро переменился Линь Цие, заключённый тоже растерялся, но после секундного колебания всё же подвёл его к боссу Ханю.

— Ну что, пацан, опять свиделись, — босс Хань уставился на Линь Цие с жестокой ухмылкой. — На этот раз тех двоих из Ночных стражей рядом нет. Посмотрим, кто теперь за тебя вступится!

Линь Цие вошёл внутрь круга, даже не взглянув на босса Ханя, и сел прямо напротив Ань Цинъюя.

Оба юноши переглянулись, и на губах у них одновременно промелькнула едва заметная улыбка.

— Не думал, что встречу тебя здесь… Я-то решил, ты исчез вместе с городом Цаннань, — с чувством произнёс Линь Цие.

— Десять лет назад я как раз учился в соседнем городе, вот и уцелел, — Ань Цинъюй внимательно оглядел Линь Цие и чуть приподнял бровь: — Ты выглядишь нормальнее, чем я думал. На душевнобольного не похож.

— Да я и не был болен, — пожал плечами Линь Цие. — Или, вернее сказать, уже выздоровел.

— Тогда почему не выйдешь отсюда?

— Сказали, что мне ещё нужно побыть под наблюдением, и не выпускают.

— Сколько наблюдать?

— Год.

— Долговато.

— Да уж…

Они непринуждённо беседовали, словно сидели вовсе не в тюрьме в кольце уголовников, а в изысканной кофейне и вели светскую беседу под фортепианную музыку Бетховена.

Лицо босса Ханя аж позеленело от злости.

Бах!..

Босс Хань с размаху врезал кулаком по столу, переломив его ровно пополам. Резкий треск разорвал тишину столовой, и юноши замолчали.

Он свирепо уставился на обоих:

— Вы за кого это место держите?! За кого меня принимаете?! За официанта?!

Наступив на отломанную половину стола, он в щепки раздавил её и произнёс с леденящей жаждой убийства:

— Сегодня ни один из вас живым отсюда не уйдёт!

Линь Цие спокойно взглянул на обломки стола и вздохнул:

— Может, сперва разберёмся с ними, а потом продолжим?

— Согласен, — кивнул Ань Цинъюй.

— Запретные руины здесь бесполезны. Со сколькими справишься?

— Я не умею драться, — покачал головой Ань Цинъюй. На кончиках его пальцев выступили капли крови, из которых медленно протянулась незримая нить…

— Но я умею убивать, — невозмутимо добавил он.

Линь Цие ощутил «Коварные нити», и в его глазах промелькнуло удивление. Затем он задумчиво кивнул:

— Только полегче. Их слишком много: перебьём всех — хлопот потом не оберёмся. Достаточно проучить, чтобы запомнили.

— Как скажешь.

Видя, насколько они спокойны, босс Хань буквально закипел от ярости. Широко взмахнув рукой, он взревел:

— А ну все на них! Прикончите их!

Грохот!..

Окружившие их четыре-пять десятков заключённых бросились толпой. Оглушительный рёв разнёсся по залу, едва не сорвав крышу столовой!

Линь Цие и Ань Цинъюй двинулись одновременно!

Линь Цие будто видел спиной: слегка подавшись в сторону, он безошибочно уклонился от всех ударов, а затем, уперевшись одной рукой в скамью под собой, молниеносно нанёс круговой удар ногой назад!

У Ань Цинъюя всё выглядело ещё более жутко: все кулаки, уже готовые обрушиться на него, разом взмыли вверх, словно невидимые нити вскинули руки нападавших. Стоило Ань Цинъюю сжать пальцы в кулак, как на телах всех заключённых за его спиной из ниоткуда рассеклись глубокие кровавые раны.

Несколько заключённых, зажимая раны, с воплями повалились назад.

Линь Цие оттолкнулся носком от скамьи и невесомо опустился прямо в гущу толпы. Держа в руке палочку для еды, он медленно прикрыл глаза.

Его губы чуть приоткрылись, и в воздухе разнёсся низкий голос:

— Цветами в зале опьянены три тысячи гостей, один меч морозной стужей сковал четырнадцать провинций.

Дзинь-н-н!..

Чистый звон меча сорвался с его ладони, будто в руке у него была вовсе не палочка для еды, а бесподобное божественное оружие, способное сокрушить тысячные армии!

Леденящая ци меча хлынула наружу бурным валом!