Глава 299. Это нелогично

В мгновение ока на телах окруживших Линь Цие заключенных одновременно проступили следы от меча. Брызнувшая кровь запятнала чистый каменный пол, а оглушительный рев сменился душераздирающими воплями.

Не прошло и десяти секунд, как перед юношами повалилось больше десятка заключенных, оставшись лежать на полу в лужах крови.

Когда брызнула кровь, остальные арестанты, еще не успевшие вмешаться, остолбенели!

Это же Обитель поста! Разве здесь не запрещено использовать Запретные руины? Разве эта драка не должна была стать односторонним избиением в обычном рукопашном бою?!!

Один с голыми руками, второй с палочкой для еды — как вы, мать вашу, умудрились заставить людей истекать кровью?!

Разве это вообще нормально?!

Линь Цие, похоже, и сам осознал, что перестарался с кровопролитием: если столовую зальет кровью, это непременно привлечет внимание надзирателей.

Впрочем, винить его было трудно. Он и сам не ожидал, что под подавлением Стелы подавления руин «Небесный стихотворец» сумеет превратить обычную палочку для еды в оружие, испускающее ци меча.

Неужели эта стихотворная строка вызвала в его душе настолько сильный отклик?

Линь Цие больше не стал намеренно пускать в ход ци меча. Перехватив палочку обратным хватом, он стремительно заскользил среди заключенных, благодаря восприятию «Божественного царства бренного мира» и динамическому зрению с безупречной точностью уклоняясь от каждого выпада.

Ребром правой руки он рубанул одного из нападавших по шее сзади, мгновенно вырубив его, затем быстро отступил на полшага, уклоняясь от просвистевших с обеих сторон прямых ударов, перехватил запястья обоих противников и резко выкрутил их вниз!

Сухой треск ломающихся костей раздался одновременно с двумя криками боли. Ударами ног Линь Цие отшвырнул обоих на несколько метров, и они с грохотом опрокинули несколько обеденных столов.

После этого вокруг Линь Цие стало совершенно пусто.

Мало того что Линь Цие одним ударом палочки ранил людей, вселив в оставшихся заключенных смертный ужас и отбив всякое желание нападать, так он еще и с пугающим боевым мастерством сокрушил всех, кто осмелился приблизиться. Теперь остальные смотрели на него как на сущее чудовище.

Драться с ним? Да они что, спятили?!

Линь Цие лишь теперь смог перевести взгляд в другую сторону — и застыл на месте.

Ань Цинъюй все так же молча стоял, а у всех приблизившихся к нему заключенных в то же мгновение оказались отсечены обе кисти — будто в воздухе вокруг него висел невидимый длинный клинок, готовый разить в любую секунду.

Впрочем, Ань Цинъюй твердо помнил наказ Линь Цие «действовать сдержаннее», а потому...

Всякий раз, стоило ему перерубить противнику кисти, как невидимые нити тут же сшивали кожу и плоть, не давая хлынуть крови. И хотя кости и мягкие ткани внутри были перебиты, кисти не отваливались и кровь не хлестала — руки просто безжизненно висели плетьми, стремительно багровея и отекая.

Сначала отсечь, затем зашить... Ань Цинъюй, словно опытный хирург, с помощью «Коварных нитей» проводил жуткую массовую операцию сразу над десятком заключенных!

Опешил не только Линь Цие — остолбенели вообще все присутствующие. Заключенные повидали всякое на своем веку, но за всю жизнь не встречали столь причудливого и жуткого стиля боя.

Все они в панике пятились назад, стараясь держаться от Ань Цинъюя на безопасном расстоянии как минимум в десять метров!

Если на Линь Цие смотрели как на чудовище, то на Ань Цинъюя взирали как на самого дьявола!

Заметив взгляд Линь Цие, Ань Цинъюй повернулся к нему, и на его застенчивом лице заиграла безобиднейшая улыбка.

Это выражение словно говорило: «Смотри, здорово у меня получилось?»

Линь Цие молча поднял большой палец вверх.

В этот миг, каким бы тугодумом ни был босс Хань, даже до него дошло, что эти двое юношей непросты. Но... кричать «стоп» было уже поздно.

Силуэт Линь Цие смазался, и он возник прямо перед ним!

Сначала одолей главаря. Подручные босса Ханя перепугались до полусмерти и больше не смели лезть на рожон, так что единственной угрозой оставался сам босс Хань.

Волосы на загривке босса Ханя встали дыбом. Не раздумывая, он отпрянул на несколько шагов назад, и тут же луч ци меча сорвался с палочки в руке Линь Цие, оставив на щеке главаря неглубокую кровавую полосу.

Опоздай он хотя бы на полшага, его лицо было бы полностью изуродовано.

Удержав равновесие, босс Хань взглянул на Линь Цие с неприкрытой свирепостью. Мышцы на его теле вздулись, выплескивая бурлящую силу.

Линь Цие пробудил в нем звериную ярость!

— Думаете, одни вы с козырями? У меня тоже есть чем ответить! Сегодня я покажу вам, кто здесь босс!

Босс Хань с силой оттолкнулся от пола, оставив на каменных плитах две неглубокие вмятины, и, подобно неукротимому зверю, молнией метнулся к Линь Цие!

Линь Цие не стал уклоняться. Он остался стоять на месте, лишь слегка пригнувшись...

— «Силой горы сворочу, духом мир покорю!»

Негромко продекламировав строку, Линь Цие сжал правую руку в кулак и резко выбросил ее вперед!

Свистящий ветер от удара рассек воздух, породив череду резких хлопков. Босс Хань тоже сжал кулак, яростно взревел и нанес встречный удар!

Бум-м-м!.. — сошлись кулаки.

Удар без лишних ухищрений пришелся лоб в лоб. Яростный вихрь разошелся во все стороны, заставив одежду бойцов громко захлопать.

Босс Хань глухо охнул и невольно отшатнулся на несколько шагов. Костяшки его правого кулака побагровели, а кисть мелко подрагивала.

Линь Цие же остался неподвижно стоять на месте и лишь небрежно встряхнул рукой, словно ничего не произошло.

Глаза босса Ханя полезли на лоб. Он уставился на Линь Цие, не веря произошедшему!

— Невозможно... Этого не может быть!.. С какой стати ты можешь использовать здесь Запретные руины?! Это нечестно!! — взревел босс Хань. — Я доложу надзирателям! Я потребую, чтобы они снова подавили твои силы!!

Линь Цие вскинул бровь и неторопливо произнес:

— Кажется, ты кое о чем забыл.

Линь Цие указал на свою больничную пижаму в сине-белую полоску:

— Я никогда и не был здешним заключенным. Я просто обычный душевнобольной. И даже если я могу применять Запретные руины, надзиратели надо мной не властны... Если смелости хватит, пойди пожалуйся на меня в психушку.

Едва прозвучали эти слова, Линь Цие небрежно метнул зажатую в пальцах палочку. Черная палочка для еды, словно острый кинжал, со свистом рассекла воздух, вонзилась в правое плечо босса Ханя и пробила его навылет!

Брызнул алый цветок крови!

Босс Хань сдавленно взвыл от нестерпимой боли. Его правая рука бессильно обвисла, и он больше не смог ее поднять.

Линь Цие медленно подошел к боссу Ханю и спокойно произнес:

— Я искалечил тебе руку лишь в качестве урока. Если посмеешь еще хоть раз тронуть меня или его... я тебя убью. В конце концов, для душевнобольных убийство не считается преступлением.

Линь Цие проигнорировал безумный от ярости взгляд босса Ханя и зашагал к выходу из столовой.

Затем к боссу Ханю подошел Ань Цинъюй. Немного подумав, он поднял с пола упавшую палочку и под другим углом снова вонзил ее в правое плечо босса Ханя.

— А-а-а-а-а-а-а!!!

В столовой вновь раздался истошный вопль.

Ань Цинъюй с виноватым видом проговорил:

— Прости, он, похоже, плохо разбирается в анатомии. Тот удар не до конца искалечил твою руку... Но не переживай: вот теперь ты искалечен окончательно.

Похлопав его по плечу, Ань Цинъюй развернулся и пошел вслед за Линь Цие.