Глава 288. Новый заключённый

Линь Цие прикрыл за собой дверь, вывел Ли Ифэя во двор и только тогда убрал руку от его рта.

— Цие, почему ты не дал мне сказать? — не сдержался Ли Ифэй.

— И это ты называешь «зайти издалека»? — со вздохом покачал головой Линь Цие. — Положение Браги сложнее, чем я думал. Похоже, корень проблемы кроется в его ночной женской личности. Если сейчас опрометчиво рассказать обо всём Браги, это может лишь вызвать у него подсознательное отторжение...

— А-а... — Ли Ифэй понимающе закивал, хотя мало что понял. — И что нам теперь делать?

Линь Цие на мгновение задумался:

— Сегодня ночью я попробую поговорить с этой женской личностью, а дальше будет видно. Но пока я точно не поставлю диагноз, больше ни слова не говори ему о том, что происходит по ночам.

— Ладно.

...

Обитель поста. Тюремный корпус.

Лязг, лязг, лязг, лязг...

По узкому полутёмному коридору медленно ступал босой юноша в полосатой чёрно-белой тюремной робе, волоча за собой тяжёлые цепи. Следом шли четверо тюремщиков с огнестрельным оружием в руках, а впереди — мужчина в чёрном плаще.

По обе стороны коридора тянулись отдельные камеры, отгороженные чёрными металлическими прутьями. Увидев новичка, заключённые поднимались со своих мест и внимательно разглядывали его.

Юноша слегка приподнял опущенную голову; его взгляд скользнул по сторонам, и в глубине серых глаз на миг мелькнул блеклый огонёк.

Наконец мужчина в чёрном остановился. Опустив взгляд на документы в руках, он холодно произнёс:

— Номер 07293, Ань Цинъюй. Вот твоя камера.

Стоявший сзади тюремщик достал ключ, отомкнул кандалы на руках и ногах Ань Цинъюя и мотнул подбородком на камеру впереди, веля скорее заходить.

Ань Цинъюй скользнул взглядом по камере и молча переступил порог. Охранник запер за ним дверь и зашагал вслед за мужчиной в плаще дальше по коридору.

Он остался стоять посреди камеры, и его серые глаза медленно осматривали каждый дюйм пространства. Он замер там неподвижно, словно каменное изваяние.

— Эй, пацан! — донёсся резкий голос из камеры напротив. — За что загремел?

Серый отблеск в глазах Ань Цинъюя угас. Он повернулся к одноглазому мужчине напротив и не спеша ответил:

— Украл кое-что.

— Своровал? Хе-хе, за такое сюда редко засаживают, — одноглазый внимательно оглядел спокойное лицо Ань Цинъюя, и в его единственном глазу вспыхнул похотливый огонёк. — А ты, погляжу, чистенький да смазливый. Пусть до того вчерашнего больного тебе далековато, но мне как раз по душе такие хилые мальчики. С этого дня будешь ходить под моим крылом, хе-хе-хе...

Ань Цинъюй слегка прищурился. Он пристально вгляделся в похотливо ухмыляющегося одноглазого, будто намереваясь изучить его насквозь, от внешности до внутренностей.

Спустя пару мгновений он покачал головой:

— Плоть ничтожеств меня не интересует.

Услышав эти слова, одноглазый застыл с перекошенным лицом. В его глазу вскипела ярость, и он оскалился:

— Пацан, да ты, я гляжу, совсем берегов не видишь... Попробуй теперь нос из камеры высунуть, а не то...

Ань Цинъюй пропустил угрозы одноглазого мимо ушей, молча сел в углу и закрыл глаза, о чём-то размышляя.

Минута шла за минутой. Спустя несколько часов раздался синхронный металлический щелчок, и двери всех камер разом отворились.

— Объявляется время свободной прогулки. Заключённые, желающие выйти, соблюдайте порядок. Время окончания прогулки...

Мужской голос из подвешенных под потолком динамиков прокатился эхом по всей тюрьме. Подавляющее большинство заключённых распахнули двери и вышли в коридор; под надзором конвоиров они ровной колонной потянулись к выходу во двор.

Ань Цинъюй поднялся из угла, отряхнул робу от пыли и тоже вышел, пристроившись к колонне.

В этот миг за его спиной вкрадчиво прозвучало:

— А ты смелый парень, смотрю...

Ань Цинъюю незачем было оборачиваться — он и так знал, что позади идёт одноглазый. Ни на шаг не замедляясь, юноша продолжал идти вперёд, словно вовсе не замечая его присутствия.

Миновав коридор, заключённые вышли на открытую площадку для прогулок. Но едва Ань Цинъюй собрался осмотреться и разведать местность, как сзади крепкая ручища вцепилась ему в воротник, а локтевой сгиб другой руки захлестнул шею, утаскивая в сторону.

— Отойдём-ка, я живо объясню тебе здешние порядки... — со спины донёсся холодный смешок одноглазого.

Ань Цинъюй поднял взгляд к небу и даже не стал сопротивляться — лишь в глазах отразилась лёгкая досада.

Одноглазый приволок Ань Цинъюя в тесный и грязный туалет, втолкнул внутрь, запер за собой дверь и вытащил из кармана липкую дрянь, смахивавшую на смесь гнилых рисовых объедков с грязью. Ловким движением из слепой зоны он залепил ею объектив камеры наблюдения.

Ань Цинъюй стоял в стороне и терпеливо наблюдал за одноглазым.

— Вы часто так делаете? — с лёгким удивлением спросил он.

— На прогулочной площадке за каждым шагом следят снайперы, в блоке кругом объективы и охранники — слепых зон вообще нет. Во всей Обители поста только в туалете меньше всего наблюдения. Стоит залепить единственную камеру — и что бы тут ни случилось за это время, никто и не узнает.

Замазав объектив, одноглазый не спеша принялся мыть руки. Скосив глаз на Ань Цинъюя, он холодно усмехнулся:

— Сколько здесь таких бедолаг сгинуло — не счесть. Так что советую послушно делать всё, что я скажу, иначе... хе-хе.

Ань Цинъюй задумчиво спросил:

— А если я откажусь, ты меня убьёшь?

Одноглазый перекрыл кран, стряхнул капли с ладоней и, мрачно усмехаясь, шагнул к Ань Цинъюю:

— Разумеется.

— Не верю, — покачал головой Ань Цинъюй.

Одноглазый слегка нахмурился.

— Если ты убьёшь меня, как избавишься от тела? Прятать его здесь негде, рано или поздно труп найдут, — спокойно заметил Ань Цинъюй.

— Зелёный ты ещё, пацан, — услышав этот вопрос, одноглазый не сдержал смешка. — Убью тебя, порублю на куски и смою в канализационную дыру — никто и не прознает.

Он отошёл в сторону и дёрнул за верёвку сливного бака. Огромная масса воды под мощным напором хлынула вниз, вмиг смыв все нечистоты в широкое отверстие у дальней стены, где они бесследно исчезли.

Это отверстие было внушительным, заметно больше волейбольного мяча. Чёрная глубокая канализационная труба уходила неизвестно куда.

Ань Цинъюй задумчиво посмотрел на это отверстие.