Глава 287. Странный Браги

— Что с ним не так? — спросил Линь Цие.

— Он... он... — Ли Ифэй долго запинался, но всё же махнул рукой: — Ай, ладно, пойдём со мной, сам посмотришь.

Линь Цие последовал за Ли Ифэем через больницу и вышел в безлюдный двор. В лечебнице уже наступила ночь; под тёмным небом вся психиатрическая больница погрузилась во мрак, и лишь в нескольких комнатах ещё горел свет.

Они подошли к росшему во дворе большому дереву и пригнулись. Ли Ифэй указал пальцем на палаты неподалёку и шепнул:

— Смотри туда.

Линь Цие поднял взгляд: на полутёмном втором этаже первые две палаты тонули во тьме, и только из щели под дверью третьей слабо пробивался свет.

— Это комната Браги, — произнёс Линь Цие.

— Да, — кивнул Ли Ифэй. — Обычно в это время бабушка Никта уже спит, а дядя Мерлин в последнее время следит за здоровьем и ложится ещё раньше. Поэтому, когда я только что встал в уборную и заметил там свет, мне стало любопытно, и я поднялся взглянуть...

— И что ты увидел?

Ли Ифэй указал на ветви над головой:

— Залезь и сам увидишь.

Линь Цие закатил глаза, но всё же легко вскочил на ветку. Снизу из-за угла обзора было видно лишь то, что в палате горит свет, но подробностей разглядеть не удавалось. Оказавшись же на высоте ветвей, Линь Цие смог отчётливо рассмотреть всё, что происходило внутри.

В полумраке палаты номер три электрический свет не включали: на столе мерцала лишь одинокая белая свеча, источая слабый огонёк. Перед столом сидел мужчина, накинувший белый шёлковый атлас; казалось, он смотрелся в зеркало.

Увидев это, Линь Цие слегка нахмурился.

Браги глубокой ночью не спит, а сидит перед зеркалом? Конечно, с его внешностью встать посреди ночи и полюбоваться собой не казалось чем-то невозможным, но Линь Цие не покидало чувство, что здесь что-то не так...

Линь Цие понаблюдал ещё немного, и в глазах его мелькнуло озарение.

Поза!

Браги сидел слишком странно: ноги аккуратно сдвинуты вместе и чуть скошены вбок от стула, струящийся шёлк полускрывал их. Он сидел тихо и грациозно — совсем не как мужчина, а скорее как утончённая благородная дама.

Линь Цие невольно вспомнил их дневную встречу. Тот пусть и обладал женственной внешностью, но по повадкам совершенно точно не походил на женоподобного хлюпика и ни за что не стал бы сидеть в такой позе.

Неужели у него есть какие-то тайные наклонности?

Пока Линь Цие недоумевал, Браги снова шевельнулся.

Он чинно сидел на стуле; протянув белые тонкие руки, открыл стоявшую на столике маленькую шкатулку. Внутри, казалось, была какая-то неизвестная красная жидкость. Браги слегка обмакнул в неё кончик пальца и провёл по губам...

Его губы стали алыми, словно огонь.

Колеблющийся свет свечи дрожал в старинном бронзовом зеркале, озаряя ослепительно прекрасное, чарующее лицо Браги. Он мягко сомкнул губы, их яркие уголки изогнулись в едва заметной полуулыбке, а во взгляде промелькнуло удовлетворение.

При виде этого у Линь Цие мороз пробежал по коже!

Это не Браги, точно не Браги! Мужчина просто не способен принять столь женственное и чарующее выражение лица! Во всяком случае, не Браги!

Линь Цие глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться. Если не произошло ничего непредвиденного, болезнь Браги была напрямую связана с его нынешним поведением.

Неужели в него вселилась какая-то нечисть?

В былые годы Линь Цие доводилось слышать подобные деревенские байки о призраках: когда в человека кто-то вселялся, он тоже начинал вытворять немыслимые вещи — в народе это называли одержимостью.

Но Браги ведь не обычный человек. Пусть в мифологии он почти не проявлял себя и не славился боевой мощью, но всё же оставался божеством, сыном верховного бога Одина. Что вообще могло в него вселиться?

А если не вселение, то как объяснить то, что предстало перед глазами?

Лунатизм?

Линь Цие заколебался: стоит ли пойти прямо сейчас и спросить Браги, в чём дело?.. Но если это и впрямь лунатизм, разбуди он его сгоряча — станет только хуже.

Пока Линь Цие размышлял, Браги, прихорашивавшийся перед бронзовым зеркалом, медленно встал. Он посмотрел в окно на ночное небо, в его глазах промелькнула лёгкая досада. Он слегка провёл рукой по лицу — и весь макияж бесследно исчез, вернув ему прежний облик.

Он сбросил белый шёлковый атлас, переоделся в свою обычную одежду, спокойно лёг в постель и медленно закрыл глаза...

Будто уснул.

Линь Цие спрыгнул с ветки, бесшумно коснувшись травы. Стоявший рядом Ли Ифэй подобрался ближе и вполголоса спросил:

— Ты видел?

— Видел.

— Он что, извращенец?

— ...Вряд ли, — Линь Цие ненадолго задумался. — Я и сам толком не понимаю. Завтра утром осторожно расспросим его издалека и посмотрим на реакцию.

И запомни: не спрашивай слишком прямо, а то ещё заденешь его самолюбие.

Ли Ифэй кивнул:

— Ладно!

...

На следующий день.

— Браги, а ты сам-то в курсе, что вчера ночью переодевался в женское?

Стоило заспанному Браги подойти к обеденному столу и сесть, как к нему воодушевлённо подскочил Ли Ифэй и выпалил вопрос.

— Пф-ф!

Сидевший рядом Мерлин едва не выплюнул чай с ягодами годжи. С трудом сглотнув, он кашлянул с нарочито невозмутимым видом, то и дело украдкой поглядывая на Браги с неподдельным изумлением!

Сидевшая напротив Никта тоже подняла взгляд и, грациозно держа чашку кофе, с тонкой полуулыбкой посмотрела на Браги.

— В женское? — Браги опешил и растерянно спросил: — Какое ещё женское?

— Ну, белый шёлк надевал, волосы заплетал, губы красил! — с недоумением воскликнул Ли Ифэй. — Ты правда ничего не помнишь?

Изумление во взгляде Мерлина стало ещё сильнее!

Браги покачал головой:

— Я понятия не имею, о чём ты. Я прекрасно спал всю ночь. Я мужчина, с чего бы мне заплетать волосы и красить губы?

Кстати, а что ещё за белый шёлк?

Ли Ифэй почесал затылок. Он внимательно вгляделся в глаза Браги: не похоже, чтобы тот лгал. В этот момент Линь Цие, накинув белый халат, вошёл в комнату.

— Цие, Браги не помнит, как переодевался в женщину!

Линь Цие:

— ...

У Линь Цие нервно дёрнулся уголок рта. Он свирепо зыркнул на Ли Ифэя, пару раз кашлянул и повернулся к Браги:

— Ты действительно совсем ничего не помнишь о прошлой ночи?

Браги растерянно покачал головой:

— А что случилось прошлой ночью?

— Ни... ничего, — покачал головой Линь Цие. Заметив боковым зрением, что Ли Ифэй снова воодушевлённо открывает рот, он тут же зажал ему рот ладонью.

— М-м-м!..

— Вы пока ешьте, а мы с Ли Ифэем пойдём прогуляемся, — улыбнулся Линь Цие и выволок Ли Ифэя из комнаты отдыха.