Глава 281. Меня зовут Не-мусор

Щёлк!

Раздался звонкий щелчок засова, и Линь Цие медленно толкнул дверь. Почти одновременно из комнаты донеслись мелодичные звуки струн.

Все трое снаружи замерли от неожиданности.

Звучание инструмента разительно отличалось от привычной музыки: чистое, величественное, с долгим тягучим отзвуком. Каждое колебание струн заставляло трепетать саму душу...

И когда Линь Цие и остальные уже заслушались, из-за двери внезапно раздался грубый, режущий слух голос:

— А-а-а-а~~!!

Рука Линь Цие дрогнула.

— Нагие ветви!

На озарённую твердь!

Роняют тусклые тени,

Лишая покоя...

И мне, казалось бы,

По праву,

Суждено возродиться вновь!

Этот режущий слух голос с выразительными модуляциями и безмерным пафосом декламировал древние стихи, словно хриплый селезень, чей визгливый скрип вдребезги разбивал чарующую мелодию...

Если прежняя музыка походила на изысканное пиршество, то с появлением этого вопля возникло ощущение, будто кто-то с широкой улыбкой приволок чан с крысиным помётом, силой разжал тебе зубы и принялся насильно вливать его внутрь!

От столь резкого контраста лица Линь Цие и его спутников потемнели. Поколебавшись секунду, юноша молча снова прикрыл дверь...

— Мне кажется, этому гостю лучше пока не выходить... — со всей серьёзностью произнёс Линь Цие.

Никта и Мерлин дружно закивали в знак согласия.

— Погоди, я наложу на дверь парочку печатей, нельзя дать ему вырваться... — спохватился Мерлин, материализовал посох и уже приготовился читать заклинание.

В этот момент дверь распахнулась изнутри, и в проёме показался симпатичный светловолосый молодой мужчина:

— Мне кажется, между нами возникло недопонимание...

Бум!

Линь Цие с бесстрастным лицом снова захлопнул дверь, словно ничего не произошло, и повернулся к Мерлину:

— Господин Мерлин, действуйте.

Скри-и-ип...

Дверная ручка в ладони Линь Цие бешено затряслась со скрежетом: кто-то с той стороны изо всех сил дёргал её, отчаянно стремясь выбраться наружу.

Линь Цие намертво вцепился в ручку, ни за что не желая её отпускать.

Подрожав ещё мгновение, металл хрустнул. Линь Цие ощутил, как сопротивление пропало, ошарашенно опустил взгляд и глубоко задумался, глядя на оставшийся в руке обломок...

Дверь резко распахнулась. За ней стоял красивый светловолосый мужчина; он слегка тряхнул волосами, и на его лице расплылась сияющая улыбка:

— Здравствуйте, меня зовут Браги.

Уголок рта Линь Цие дёрнулся. Спрятав обломок ручки за спину, юноша поднял голову и внимательно оглядел стоявшего перед ним мужчину.

Сказать по правде, за всю свою жизнь Линь Цие ни разу не видел настолько привлекательного человека.

Белоснежная кожа, точёная переносица, безупречные черты лица, будто высеченные искусным резцом мастера — всё идеально и к месту. Лазурные глаза, чистые, как морские глубины, и золотистые пряди, естественно спадающие на лоб с лёгким небрежным изяществом.

Стоило ему слегка улыбнуться, как само яркое солнце словно меркло.

— Э-э... Не-мусор? — неуверенно переспросил Линь Цие. Скосив глаза ему за спину, он заметил личную панель пациента и тут же всё понял: — А, Браги!

«Палата № 3.

Пациент: Браги.

Задача: помочь Браги излечиться от психического заболевания. По достижении контрольных отметок прогресса лечения (1%, 50%, 100%) станет доступно случайное получение части способностей Браги.

Текущий прогресс лечения: 0%».

В тот же миг, как Линь Цие увидел это имя, в его памяти всплыли соответствующие мифы и легенды.

— Значит, ты девятый сын Одина, бог поэзии и музыки Браги? — спросил Линь Цие.

Браги слегка поклонился с безупречной джентльменской учтивостью:

— Он самый.

Линь Цие перевёл взгляд на арфу в его руках, и в его глазах появилось понимание.

Ещё когда он впервые попал в психбольницу и освободил Никту, он внимательно осмотрел таблички на дверях остальных комнат. Знак арфы на двери третьей палаты был одной из немногих зацепок, позволявших догадаться о личности божества.

Арфа неразрывно связана с музыкой. Во время учёбы в лагере сборов, штудируя всемирную историю мифологии, Линь Цие свёл воедино всех богов, имевших отношение к музыке, и этот скандинавский бог поэзии и музыки фигурировал среди них.

— Чем ты болен? — без обиняков спросил Линь Цие.

Браги опешил:

— Да я не болен!

— ...Ясно.

Похоже, случай тяжёлый...

— Ты подумай получше, — продолжил Линь Цие. — В последнее время не замечал за собой ничего странного? Например, ощущения, будто рядом с тобой кто-то постоянно находится, или нездорового интереса к чему-либо, из-за которого ты, скажем, чуть что превращаешься в розовую морскую звезду и начинаешь бегать повсюду?

Мерлин: «...»

Браги надолго погрузился в раздумья:

— Если говорить о странностях, то кое-что и впрямь есть.

— Что именно? — посерьёзнел Линь Цие.

— В последнее время я, кажется, стал ещё красивее.

Линь Цие подавил порыв запереть его обратно в палату и постарался говорить как можно спокойнее:

— Я имею в виду что-то ненормальное!

— Так и есть, — с серьёзным видом кивнул Браги. — В последнее время я стал ненормально красив.

Линь Цие: «...»

Линь Цие молча возвёл глаза к небу, непрестанно напоминая себе, что перед ним больной человек. Будучи главврачом, он ни в коем случае не должен избивать пациентов... если только терпеть станет совсем невмоготу.

— Ладно, — Линь Цие глубоко вздохнул. — Обживайся пока. А я пойду проветрюсь...

Не оборачиваясь, Линь Цие зашагал прочь.

Едва спустившись на первый этаж, он наткнулся на Ли Ифэя, который как раз собирался развесить бельё, и тут же окликнул его.

— Что стряслось? — с недоумением спросил Ли Ифэй.

— Наверху новый пациент. Пока неясно, чем именно он болен. Приглядывай за ним в свободное время, подмечай, если что-то покажется странным, — вполголоса наказал Линь Цие.

— Пустяки, сделаю, — улыбнулся Ли Ифэй.

Покинув психбольницу, Линь Цие открыл глаза на больничной койке. Тяжело вздохнув, он всё же потянулся за пультом, лежавшим рядом.

В этот момент за дверью послышался негромкий звук, и в палату вошёл мужчина в униформе санитара.

— Пациент Линь Цие, пришло время свободной прогулки. Желаете, чтобы я вывел вас пройтись? — вежливо поинтересовался санитар.

Линь Цие без малейших колебаний сел на кровати:

— Идём!

Линь Цие вышел вслед за санитаром из металлической комнаты, и только теперь смог полностью оценить её внешний вид. Глядя на наглухо запечатанный металлический куб, он слегка скривил губы.

Такие меры предосторожности и впрямь внушали трепет.

Санитар подвёл Линь Цие к кодовому замку, прикрыл наборную панель одной рукой, а второй быстро набрал больше десятка цифр. Раздался тихий щелчок, и тяжёлые двери медленно разошлись в стороны.

В глубине глаз стоявшего позади Линь Цие блеснул золотистый огонёк, а губы тронула едва заметная усмешка.