Глава 282. Защитники целомудрия Цие

Оставаться здесь под наблюдением целый год?

Линь Цие лучше кого бы то ни было знал собственное душевное состояние: очнувшись от мира иллюзий, он полностью пришёл в норму, и в дальнейшем наблюдении или лечении не было ни малейшей нужды.

Но сколько бы он ни говорил, доктор Ли всё равно не поверит. Тот твёрдо решил искоренить в Линь Цие любые скрытые угрозы, и пока не истечёт годичный срок наблюдения, ни за что его не отпустит.

За эту ночь Линь Цие всё тщательно обдумал. Пусть после ухода отсюда ему действительно некуда было податься, предстоящих дел у него оставалось слишком много.

Ему нужно воскресить тётю, воскресить Ян Цзиня, воскресить командира, заново сотворить «Божественное царство бренного мира», которому не будет конца, а ещё убить Гею и Локи, отомстив за всех.

Чтобы всё это осуществить, ему требовалась великая сила!

Сидеть же взаперти в этом месте целый год, словно подопытная мышь, для него было лишь пустой тратой времени.

Раз уж доктор Ли не собирался его отпускать, оставался единственный путь...

Побег!

Прищурившись, Линь Цие следовал за санитаром по запутанным коридорам исследовательского корпуса. В голове он постепенно выстраивал карту этого места, попутно тайком наблюдая за суетящимися сотрудниками и подмечая каждую мелочь.

Взгляд Линь Цие остановился на одном месте, в глазах мелькнуло недоумение, и он спросил:

— Скажите, пожалуйста, а для чего предназначено это помещение?

Линь Цие указал пальцем на пустующую комнату справа. Сквозь огромное стекло в полумраке смотровой отчётливо виднелся металлический куб — точно такой же, как тот, где содержали его самого.

И по обстановке, и по конструкции оно ничем не отличалось от бокса Линь Цие.

Разница заключалась лишь в том, что свет внутри был полностью погашен, расставленные со всех сторон камеры не работали, а снаружи не дежурили исследователи. Всё выглядело так, будто бокс был заброшен.

— А, это? — отозвался санитар. — Как и твоя камера, раньше это место предназначалось для содержания крайне опасных душевнобольных. Всего таких боксов три, только этот сейчас заброшен.

— Заброшен?

— Да, потому что тамошний пациент ушёл. Дело было несколько лет назад. — Санитар склонил голову набок, напрягая память: — Раньше там тоже жил паренёк, только по возрасту тогда был помладше тебя. Звали его, кажется... Цао Юань?

Услышав это имя, Линь Цие опешил. В мыслях вновь возник образ черноволосого юноши, вечно сжимающего в руках клинок и пребывающего в мрачном расположении духа.

Значит, он тоже раньше жил здесь...

Вспомнив Цао Юаня, Линь Цие невольно подумал и о Толстяке Байли. Столько времени прошло после исчезновения Цаннаня, как они там?..

* * *

Город Гуаншэнь.

В сумерках зажглись первые огни.

Под темнеющим небосводом один за другим вспыхивали огни шумного мегаполиса. Яркие неоновые всполохи озаряли небо, отражая картину мира, утопающего в показной роскоши и соблазнах.

В этот час в самом высоком и сверкающем небоскрёбе Гуаншэня...

Толстячок в банном халате неспешно подошёл к широкому панорамному окну. Он посмотрел вниз, и в его глазах отразилась вся панорама города.

«Прощай же, мама, этой ночью я отправлюсь в дальний путь~~

Не волнуйся за меня~ У меня есть вёсла радости и мудрости~~»

Неожиданно сбоку раздалась звонкая мелодия звонка. Он протянул руку, взял телефон и нажал кнопку ответа.

— Алло?

— Это я, — раздался глухой голос на том конце провода.

— Цао Юань, я вот что скажу... — Толстяк Байли ухмыльнулся, откинул назад влажные волосы и со вздохом продолжил: — Почему ты всякий раз объявляешься ровно тогда, когда я только вышел из душа? С тобой что-то не так, братишка!

— ... — Цао Юань на миг замолчал. — Давай к делу. Удалось что-нибудь разузнать о Линь Цие?

Толстяк Байли слегка прищурился. Он повернулся и зашагал в гостиную, а за его спиной плавно задвинулись шторы на панорамном окне, полностью скрыв вид на ночной город.

— С тех пор как Цаннань исчез, я поднял семейные связи, чтобы выяснить, где Линь Цие. Одно могу сказать наверняка: он совершенно точно жив, но в Цаннане его нет...

— Это мне и без тебя известно. Я уже побывал в Цаннане и перерыл всё вдоль и поперёк — его там точно нет, — спокойно произнёс Цао Юань. — Расскажи то, чего я не знаю.

— Хе-хе, — усмехнулся Толстяк Байли. — На самом деле, даже если бы ты не позвонил, я сам связался бы с тобой вечером. Сегодня утром мне пришло известие: Линь Цие под видом душевнобольного заперт в глубинах Обители поста. Он очнулся только вчера вечером и сейчас находится под наблюдением — говорят, его собираются продержать там целый год. Если бы он не очнулся и верхушка Ночных стражей не зашевелилась, я, пожалуй, и не узнал бы, где он.

Услышав название «Обитель поста», Цао Юань на другом конце трубки умолк.

— Старина Цао, рискнёшь провернуть кое-что по-крупному? — понизил голос Толстяк Байли, заговорив с заговорщицкими нотками.

— Что ты задумал?

— Как что? Вытащить Цие! — как само собой разумеющееся отозвался Толстяк Байли. — Посуди сам: Обитель поста — это всё же тюрьма, условия там вряд ли сахар. К тому же я слышал, что там творится жуткий бардак, да ещё и Запретные руины применять нельзя! С такой внешностью, как у нашего Цие, беды точно не миновать!

— ...

— Послушай, старина Цао, я вовсе не нагнетаю! Я специально наводил справки об Обители поста: каждый год там погибает куча заключённых по самым странным причинам! К тому же мужчины и женщины там содержатся раздельно, а большинство тамошних зэков ох как падки на это дело!

На Цие с его внешностью точно положат глаз! А зная его характер, он скорее костьми ляжет, чем уступит! И если они навалятся толпой...

На кону целомудрие Цие, старина Цао, мы обязаны вмешаться!

Толстяк Байли брызгал слюной, и вид у него был настолько встревоженный, будто прошлой ночью ему приснилось, как Линь Цие, обесчещенный мерзавцами, потерял всякую волю к жизни и полез в петлю.

Цао Юань долго не находил слов и наконец выдавил:

— На самом деле там не всё так ужасно. Я сам провёл внутри несколько лет...

— Вот видишь! — Толстяк Байли хлопнул себя по бедру. — Ты на себя посмотри! Ты разве нормальный?!

— ...Сам ты ненормальный! — не выдержал Цао Юань и выругался в ответ.

— К тому же ты сидел в Обители поста сколько лет назад? Прошло столько времени, ты правда знаешь, во что она превратилась? — снова заговорил Толстяк Байли.

Цао Юань надолго замолчал и медленно проговорил:

— Обитель поста — единственная тюрьма в Великой Ся, предназначенная для заключения сверходаренных. Меры безопасности там высочайшего уровня. Не то что нам двоим — даже мастеру ранга «Клейн» туда ни за что не прорваться.

— А кто сказал, что мы пойдём напролом? — уголки губ Толстяка Байли слегка поползли вверх.

— Хм? У тебя есть план?

— Нет.

— ...

— План — дело наживное, со временем появится. — Толстяк Байли поднялся и со всей серьёзностью провозгласил: — Старина Цао, целомудрие Цие можем защитить только мы!