Глава 266. Вновь увидеть серафима

Серовато-белая земля казалась бесконечной. Вокруг беспорядочно темнели раздробленные метеоритные кратеры, непроглядно-чёрный купол укрывал небо, а в бескрайней глубине космоса мерцали мириады звёзд.

Линь Цие стоял на дне огромного метеоритного кратера и смотрел в небо: на противоположной стороне горизонта медленно вращалась лазурная планета.

Большую её часть уже окутал серый туман. Куда ни глянь, лишь Великая Ся и Северный полярный круг всё ещё существовали, не поглощённые туманом.

— Это… Луна? — пробормотал Линь Цие, глядя на открывшуюся картину.

Он отвёл взгляд и посмотрел на фигуру перед собой, застывшую подобно изваянию.

Тело высотой в десяток с лишним метров излучало золотое сияние. За его спиной шесть огромных крыльев белели как снег, а лучи солнца, бившие из-за противоположного края горизонта, окаймляли их золотом.

Всё было в точности таким же, как десять лет назад.

Он попал на Луну?

Или же… он снова вернулся в воспоминания и ещё раз видит эту картину?

Линь Цие больше склонялся ко второму, ведь, опустив взгляд, обнаружил, что у него нет физического тела.

Здесь находилось лишь его сознание.

Внезапно серафим, подобный изваянию, медленно открыл глаза.

Вспыхнул раскалённый, словно горнило, взор, почти затмивший сияние солнца позади, и наружу хлынуло бесконечное божественное величие, обрушиваясь на землю.

Линь Цие машинально зажмурился: снова слепнуть ему совсем не хотелось…

— Ты пришёл, — древний, величественный голос эхом отозвался в сердце Линь Цие.

Серафим не размыкал уст, обращаясь к нему напрямую мыслью.

— Это память? Или реальность? — так же мысленно отозвался Линь Цие.

— Это сознание, сокрытое в глубине твоей души, но в то же время и реальность, — неторопливо произнёс серафим. — Открой глаза. Десять лет назад твои глаза обожгло лишь потому, что я передавал в твоё тело «Божественное царство бренного мира» и божественную силу. Теперь это не причинит тебе вреда.

Услышав это, Линь Цие открыл глаза и посмотрел прямо на серафима. Ослепительный свет вызвал лёгкую резь, но зрение не пропало.

— Сознание в моей душе? — озадаченно нахмурился Линь Цие.

— Лишь когда ты полностью унаследовал мои Божественные руины, это сознание смогло явиться, чтобы рассеять часть твоих сомнений, — эхом раздался в ушах Линь Цие голос серафима.

— Что вообще произошло? — нахмурился Линь Цие. — Почему, стоило мне покинуть Цаннань, как он исчез?

— Потому что его и не должно было существовать, — спокойно ответил серафим. — Десять лет назад весь город Цаннань был стёрт «Обидой Шивы». Лишь тебя сумела спасти одна девочка, и ты остался единственным выжившим.

— Стёрт? — опешил Линь Цие. — Ты хочешь сказать… Цаннань давным-давно уничтожен? Но если так, то нынешний город Цаннань…

— Он продолжал существовать лишь благодаря тебе… твоему «Божественному царству бренного мира», — медленно произнёс серафим. — Суть «Божественного царства бренного мира» — творить чудеса посреди бренного мира. Воскрешение мёртвых, перезапуск всего сущего, любая полнейшая нелепица — всё это подпадает под понятие «чуда».

Это чудо зародилось благодаря мне, но существовало благодаря тебе.

— «Божественное царство бренного мира»… — пробормотал Линь Цие. — Значит, всё это сотворил ты? Но зачем тебе это понадобилось?

— Я всего лишь наблюдатель и, по совести говоря, не должен был вмешиваться в дела Земли. — Казалось, серафим о чём-то вспомнил, и в его взгляде затеплился слабый ореол света. — Я пошёл на это исключительно ради сделки.

— Сделки?

— Сто лет назад, когда туман ещё не поднялся, сюда пришёл человек и разыскал меня… Он назвал себя Небесным Достопочтенным Линбао из Великой Ся.

Серафим неторопливо продолжил:

— Он заключил со мной сделку: чтобы я девяносто лет спустя, в миг, когда город Цаннань будет стёрт, без всяких дополнительных условий избрал единственного выжившего своим представителем, передал божественную силу в его тело и поддержал существование города Цаннань ещё на десять лет.

Сердце Линь Цие содрогнулось.

Небесный Достопочтенный Линбао?

Разве это не один из трёх Небесных Достопочтенных в мифологии Великой Ся?

Выходит… боги Великой Ся действительно существуют?

Он ещё сто лет назад предвидел гибель Цаннаня и знал, что Линь Цие останется в живых?

— Так что я вовсе не стремился тебе помочь, я лишь исполнял обещание, — ровно произнёс серафим. — Теперь ты стал моим представителем и обрёл полное «Божественное царство бренного мира», а город Цаннань продержался в божественных владениях десять лет. Моя задача выполнена.

— Но раз это сделка, что отдал Небесный Достопочтенный Линбао? На какие твои условия он согласился? — спросил Линь Цие.

Серафим не ответил.

Видя это молчание, Линь Цие понял, что знать об этом ему ещё не положено, и больше не стал расспрашивать.

Внезапно его будто осенило, и он резко вскинул голову.

— Ты только что сказал… воскрешение мёртвых? — Линь Цие широко распахнул глаза. — Выходит, жители города Цаннань…

— «Обида Шивы» стирает само понятие, — спокойно ответил серафим. — Стерев Цаннань, она неизбежно уничтожила всё, что связано с Цаннанем… Жители Цаннаня — не исключение.

В тот миг, когда название было начертано, вся жизнь в пределах Цаннаня была стёрта.

Линь Цие словно поразило громом, его лицо мгновенно побледнело.

Десять лет назад…

Тётя и А-Цзинь…

Нет, нет…

Линь Цие приоткрыл рот, желая сказать что-то ещё, но силуэт серафима уже начал таять, а всё вокруг подёрнулось зыбкой рябью и поплыло.

Частица сознания, оставшаяся в его разуме, вот-вот готова была рассеяться.

— В твоём теле ещё остались крупицы моей божественной силы. Пока они не иссякли, ты ещё можешь сделать то, что хочешь… — эхом раздался голос серафима в ушах Линь Цие.

Сознание Линь Цие стремительно провалилось вниз, и в полузабытьи он вернулся в собственное тело.

Время словно вовсе не двигалось; всё увиденное казалось сном.

Линь Цие оцепенело смотрел на исчезнувший город и, мертвенно бледный, едва заметно качал головой:

— Нет, не может быть…

От его тела внезапно вырвался сноп золотого света, божественная сила серафима взбурлила, он играючи разорвал пространство и вернулся в город.

Он стоял перед голой пустошью, оцепенев.

Здесь всё не должно было быть так.

Здесь должны были тесниться старые малоэтажки, должен был подниматься заклеенный объявлениями подъезд, а на самом верху — находиться его дом…

Дома должны были ждать тётя и А-Цзинь.

Он с трудом повернул одеревеневшую шею и огляделся по сторонам. Весь Старый город превратился в пустошь: ни кирпичика, ни черепицы, ни травинки, ни деревца… не осталось ровным счётом ничего.

Его дома не стало.