Глава 265. Предупреждение от Великой Ся

В безбрежной морской пучине.

Ступая по глубинным подводным течениям, Посейдон свободно скользил по дну; за считаные вздохи он преодолевал тысячи ли, устремляясь к противоположному краю океана.

Внезапно с небес пала золотая оперенная стрела. Рассекая толщу морских вод, она стремительно приближалась к нему!

Почти в то же мгновение, как стрела вошла в море, Посейдон ощутил ее приближение. Осознав, какая чудовищная сила таится в ней, он слегка переменился в лице.

Он мгновенно изменил траекторию, свернул на глубине и метнулся в другую сторону.

Однако стрела будто намертво взяла его на прицел: как бы он ни петлял, ее наконечник неотступно целился в него, следуя по пятам.

Главное же заключалось в том, что стрела совершенно не замечала давления морских вод и неслась куда быстрее самого Посейдона в его родной стихии!

Видя, как золотая стрела неумолимо настигает его, Посейдон помрачнел еще сильнее. Осознав, что оторваться не удастся, он попросту остановился и обернулся назад.

Золотая стрела с грозным свистом неслась прямо на него!

Посейдон вскинул трезубец. Морская вода закружилась в бешеном вихре, обращаясь в глухие преграды из тяжелых вод, слой за слоем встававшие перед ним. В тот же миг его тело озарилось ослепительным божественным сиянием, и величие морского бога накрыло весь океан!

Бум! Бум! Бум!

Золотая стрела порождала в воде оглушительный грохот. Заключенная в ней мощь играючи сокрушила все водяные стены, и в мгновение ока наконечник уже оказался перед лицом Посейдона.

Посейдон, увидев это, яростно фыркнул. Трезубец в его руке вспыхнул ослепительным светом и с силой обрушился навстречу стреле!

Бум!.. —

Глухой раскат сотряс морские глубины. Исполинская ударная волна разошлась во все стороны по толще вод. Трезубец вырвало из рук Посейдона — колоссальная мощь стрелы попросту вышибла оружие прочь!

В следующее мгновение перед Посейдоном возникла вторая золотая стрела.

Зрачки Посейдона резко сузились. Изо всех сил дернувшись в сторону, он лишь чудом разминулся с наконечником, но чудовищная сила стрелы все равно распорола его плоть, начисто оторвав руку!

Кровь бога морей окрасила дно океана в багровый цвет.

Приняв удар и лишившись руки, Посейдон побелел от нестерпимой боли. Подхватив дрейфующую в воде оторванную конечность, он стиснул зубы; выражение его лица непрерывно менялось от злобы и потрясения.

Он оглянулся назад — третьей стрелы не последовало.

Это была месть. И в то же время — предупреждение.

За попытку вторгнуться в пределы Великой Ся приходилось платить. И это... стало карой от богов Великой Ся.

— Великая Ся... хм, — процедил сквозь зубы Посейдон. — Я припомню эту обиду.

С этими словами он оседлал подводное течение и с еще большей скоростью устремился к Олимпу.

***

В призрачных пределах загробного мира.

Окутанный мягким сиянием старец в монашеском одеянии шествовал по земле мертвых. Повсюду, где ступала его нога, души усопших под действием белого света очищались и исчезали без следа.

Нахмурившись, Аид уставился на старца и низким голосом произнес:

— Кто ты такой? Как смеешь преграждать мне путь?

Старец остановился перед Аидом. Белый свет вокруг него разогнал подступавшую мертвенную ци, и монах спокойно молвил:

— Амитабха. Имя этого скромного монаха — Цзиньчань-цзы. Я прибыл по велению свыше, дабы упокоить сто тысяч озлобленных душ твоего загробного мира.

Это мертвое царство тьмы служило самой основой могущества Аида. Упокоить здесь сто тысяч мятущихся душ было равносильно тому, чтобы отсечь ему руки и подрубить самый корень его первозданной силы.

Аид холодно усмехнулся:

— Упокоить сто тысяч моих озлобленных душ? Хватит ли у тебя силенок?

Буддийский свет вокруг Цзиньчань-цзы вспыхнул с новой силой. Словно палящее солнце посреди мира тьмы, он озарил половину небосвода преисподней.

— Хватит или нет — проверим на деле.

***

Город Цаннань.

Небесный лающий пес нес на своей спине Ян Цзяня, неспешно шагая вдаль.

— Небесный Достопочтенный, — Ян Цзянь посмотрел на шедшего рядом даоса. — А как поступить со скандинавским богом коварства?

— Я уже запечатал здешнее пространство, ему не сбежать, — неторопливо отозвался даос. — Что же до остального... тут все зависит от самого мальчика.

— Мой брат? — слегка нахмурился Ян Цзянь. — Он ведь всего лишь боец Ночных стражей, еще не достигший даже ранга «Река». Как ему совладать с богом коварства?

— Не забывай, этот город рассеялся на полмесяца раньше намеченного срока... — даос поднял взгляд к небу. — Это означает, что божественная сила серафима, которой должно было хватить на поддержание «Божественного царства бренного мира» еще на полмесяца, целиком хлынула в его тело. Обретя божественную силу и владея «Божественным царством бренного мира», он на короткое время получит мощь, способную сразить бога.

Ян Цзянь все еще выглядел встревоженным.

— Ян Цзянь, — со вздохом произнес даос. — Чрезмерная опека не способствует росту. Лишь пройдя сквозь невзгоды и испытания, можно обрести истинный плод совершенствования... У этого мальчика, Линь Цие, поистине пугающий потенциал, но свой путь он должен пройти сам.

Он посмотрел на истерзанный, обращенный в руины Цаннань и продолжил:

— Мы — боги Великой Ся, но это не значит, что мы сможем защищать ее вечно. Слишком сильное вмешательство в развитие этой страны не пойдет ей на пользу. Лишь под давлением они смогут расти быстрее всего.

Объявив о своем присутствии, мы в достаточной мере устрашили внешних богов, так что в ближайшее время серьезной угрозы не возникнет. Вернувшись, нам надлежит отринуть все суетное и приступить к воссозданию Небесного двора.

— Воссоздать Небесный двор? — Ян Цзянь опешил. — Небесный Достопочтенный... разве Небесный двор действительно можно воссоздать?

— Это трудно, но вполне осуществимо, — неспешно ответил даос. — Ныне боги за завесой тумана обладают своими божественными царствами: японская Равнина Высокого Неба, скандинавский Асгард, греческий Олимп... Настала пора и божественному царству нашей Великой Ся вновь явиться миру.

В глазах Ян Цзяня вспыхнул проблеск надежды:

— Сколько же времени это займет?

— От нескольких лет до полутора десятков. Все зависит от числа богов, которые примут в этом участие. Если полагаться лишь на нас немногих, уже пробудившихся божеств, то потребуется не менее пятнадцати лет, — тяжело вздохнул даос. — Срок в сто лет истек. Боги Великой Ся, некогда вступившие в колесо перерождений, один за другим начинают пробуждаться. Остается лишь надеяться, что в грядущие годы проснется больше божеств и поможет нам воссоздать Небесный двор.

Ян Цзянь кивнул, но затем, словно вспомнив о чем-то, помрачнел:

— Будь жива та обезьяна, нам бы, пожалуй, не пришлось так тяжело... Жаль только, что она даже в колесо перерождений не вошла.

Даос вскинул бровь и с едва заметной усмешкой взглянул на Ян Цзяня:

— Не войти в колесо перерождений — еще не значит погибнуть безвозвратно. Под покровом этого тумана возможно все что угодно...

— Небесный Достопочтенный, что вы имеете в виду? — недоумевал Ян Цзянь.

Даос покачал головой:

— Тайны небес разглашать нельзя.

***

Граница Цаннаня.

Линь Цие застыл на месте, оцепенело глядя на исчезнувший перед ним город, словно обратившись в изваяние.

Неисчерпаемая божественная сила хлынула из глубин его тела, золотой свет окутал фигуру, а в глазах медленно разгорелось ослепительное золотое сияние...

В полузабытьи ему почудилось, будто он ступил на поверхность луны.

Тот самый серафим, что взирал на мир смертных, стоял прямо перед ним и медленно открыл глаза.