В добрый путь

— Чем больше понимаешь, тем сильнее ощущаешь, какая тяжелая ноша лежит на плечах, — вздохнул Толстяк Байли и с самоиронией покачал головой. — Кто бы мог подумать, что я, юный господин великого клана Байли, доживу до того дня, когда стану бойцом Ночных стражей...

— Строго говоря, ты еще не боец Ночных стражей: церемония принесения присяги начнется только завтра, — поправил Цао Юань.

— ...Ну ты и язва, Цао Юань! Я тут вообще-то больной, а ты ко мне придираешься? Тебя совесть не мучает?

— Не мучает.

— ... — Толстяк Байли засучил рукава, словно собираясь сцепиться с Цао Юанем.

Линь Цие с улыбкой вмешался:

— Толстяк Байли, тебе стоит ценить это время. Ведь... после завтрашнего дня к тебе уже некому будет придираться.

Услышав это, Цао Юань и Толстяк Байли опешили и разом замолчали.

Линь Цие немного помолчал, а затем посмотрел на Толстяка Байли:

— Что ты собираешься делать, когда вернешься в Гуаншэнь? Домой поедешь или сразу в Ночные стражи?

Толстяк Байли ответил без колебаний:

— В Ночные стражи.

Цао Юань приподнял бровь:

— А сестрицы-служанки тебе больше не нужны?

— Нужны! — с непоколебимой серьезностью объявил Толстяк Байли. — Когда организации требуется моя помощь, я в любую секунду боец Ночных стражей. А когда в организации затишье... я по-прежнему красавчик-братишка для сестриц-служанок, хе-хе-хе.

Цао Юань закатил глаза и повернулся к Линь Цие:

— Я буду в городе Хуайхай. Это совсем близко к Цаннаню, так что если будет время — заглядывай.

Линь Цие кивнул:

— Угу.

— Цие, а по мне... сколотил бы ты собственный особый отряд, да и дело с концом, — осклабился Толстяк Байли.

Линь Цие опешил:

— Особый отряд?

— Ну да! Посуди сам: ты представитель двух богов, стать командиром особого отряда для тебя раз плюнуть, верно? А станешь командиром — сможешь собрать отряд и затянуть нас всех к себе. И тогда мы снова будем вместе!

Толстяк Байли воодушевлялся все больше:

— Ты представитель двух богов, я юный господин клана Байли, ходячий коллекционер запретных предметов! Если я стану бойцом твоего особого отряда, ты ведь лица не потеряешь?

Этот придурок Цао Юань, хоть мы с ним и не ладим, но его Запретные руины — сверхвысокая опасность из сверхвысоких опасностей, сильнейший человек ниже Божественных руин! Взять его в особый отряд — тоже вполне заслуженно, не так ли?

Жаль, братец Крутой... А не то собрались бы мы вчетвером — и разве не родился бы сильнейший особый отряд?!

— Четыре человека? На целый особый отряд маловато будет, — покачал головой Цао Юань.

— Эй, мир такой огромный, неужели не найдется кого-нибудь одного с нами поля ягоды, да еще и с выдающейся силой? На худой конец, можно и Мо Ли прихватить...

— Я против служебных романов! — поднял руку Цао Юань.

— Поддерживаю, — тут же поднял руку и Линь Цие.

— Ладно-ладно, тогда без Мо Ли... Эх, кандидаты — не проблема, выход всегда найдется.

Линь Цие завороженно смотрел на костер перед собой. В его памяти всплыли бойцы особого отряда «Маска»: вот они сидят за одним столом, шутят, смеются и бранятся; вот они молча закидывают за спины футляры с клинками и плечом к плечу шагают прямо в бездну и преисподнюю...

Пожалуй, это и впрямь неплохо?

— Создавать особый отряд еще слишком рано. Где ты видел особый отряд, командиром которого назначили бы новобранца ранга «Озеро»? — покачал головой Линь Цие. — К тому же такие решения принимает высшее руководство Ночных стражей, наши слова ничего не значат.

— Это правда... — вздохнул Толстяк Байли, а затем серьезно посмотрел на Линь Цие: — Но если однажды тебе действительно выпадет шанс собрать особый отряд, обязательно приезжай за мной в Гуаншэнь!

Цао Юань тут же добавил:

— И за мной. Я буду ждать тебя в городе Хуайхай.

Глядя на их серьезные лица, Линь Цие веско кивнул:

— Если этот день настанет, я обязательно приду.

Под сияющим ночным небом в порывах ветра разносился густой аромат жареного мяса. Трое юношей сидели вместе, и их голоса эхом отдавались над крышей.

Не только на крыше лазарета — подобные сцены тайком разворачивались в каждом уголке лагеря сборов.

Сегодня ни один инструктор не вышел, чтобы остановить их.

...

На следующее утро.

Толстяк Байли поразительным образом не стал залеживаться в постели: он поднялся ни свет ни заря, умылся, аккуратно заправил постель, собрал вещи и перед зеркалом педантично застегнул все пуговицы военной формы.

— Цие, как я выгляжу?

Он повернулся к Линь Цие, который уже стоял при полном параде.

— Очень строго и браво, — Линь Цие внимательно оглядел его и с убежденностью кивнул.

Толстяк Байли улыбнулся и взглянул на часы на стене:

— Пожалуй, пора идти.

Линь Цие с удивлением приподнял бровь:

— До начала церемонии еще полчаса. Уже сейчас?

— Прийти пораньше точно не повредит.

— Ладно.

Вдвоем они вышли из общежития и направились прямо к тренировочному плацу. Оказавшись там, Линь Цие обнаружил, что добрая половина новобранцев лагеря сборов уже была на месте.

Они были облачены в военную форму и негромко переговаривались на плацу; на их лицах читалась торжественная строгость вкупе с нескрываемым волнением.

С того дня, как они прибыли в лагерь сборов, прошел уже целый год.

За этот год они хлебнули лиха, падали от усталости, не раз порывались бросить все, но в итоге выстояли до конца — и преобразились.

И теперь им предстояло встретить самый славный и самый важный миг за весь этот год.

Минуты бежали одна за другой, и вот настал час начала церемонии принесения присяги. На смотровой помост друг за другом поднялись инструкторы, и взволнованный строй новобранцев в то же мгновение затих.

Взгляд Юань Гана скользнул по строю, и он спокойно произнес:

— Прежде чем начнется церемония принесения присяги, нужно сделать еще кое-что...

Все опешили. Следом вперед вышли несколько инструкторов с черными футлярами в руках, а Юань Ган продолжил:

— В ходе недавней спасательной операции вы проявили себя с исключительной стороны. Перед лицом великого бедствия вы явили истинную доблесть воинов Великой Ся и славу нашего Ночных стражей!

Поэтому... каждый новобранец, принявший участие в спасательной операции, награждается орденом «Звездный огонь».

Глаза стоявших под помостом новобранцев тут же вспыхнули, на лицах отразился неподдельный восторг.

— Но в ходе этой же операции двое наших бойцов пали смертью храбрых. И один из них, чтобы защитить жизни товарищей и инструкторов, по собственной воле пожертвовал собой...

Его имя — Шэнь Цинчжу.

При звуках этого имени все смолкли.

— Он был главным смутьяном лагеря сборов. Но он... герой Ночных стражей! Посему мы посмертно награждаем Шэнь Цинчжу орденом «Звездное сияние»!

Как только прозвучали эти слова, все инструкторы на помосте разом вскинули правые руки, отдавая образцовое воинское приветствие!

В то же мгновение все новобранцы внизу тоже подняли руки, с непоколебимой строгостью на лицах отдавая честь.

Инструкторы вручили ордена каждому бойцу, а ту награду, что предназначалась Шэнь Цинчжу, инструктор Хун благоговейно убрал.

Этот орден вместе с его форменным плащом, прямым клинком и эмблемой будет предан земле в усыпальнице Ночных стражей.

Внизу Ли Лян и Дэн Вэй стояли с налитыми кровью глазами. Их тела слегка подрагивали; глядя на сверкающий орден, они крепко сжали кулаки...

Брат Шэнь, в добрый путь.