Глава 120. Сделка

— Миску лапши со свиной соломкой.

— Миску лапши со свиной отбивной.

— Миску лапши с тушеной говядиной, а еще отбивную, соевую «курицу», свиную соломку, яйцо, ароматный тофу и добавку лапши.

— ...

Троица наугад выбрала столик в лапшичной. Заведение ютилось в глухом закоулке, вдалеке от широких проспектов, да и вывеска давно обветшала, однако манящий аромат лапши чувствовался издалека.

Было уже за десять вечера, и Линь Цие с товарищами оказались единственными посетителями. Они не стали заходить в полутемное помещение лапшичной, а устроились за маленьким столиком прямо у входа.

В тихом темном переулке тусклый свет из кухни смешивался с разноцветными неоновыми огнями соседнего секс-шопа, падая на синевато-серую столешницу, и в этом среди шума мегаполиса чувствовалось свое особое очарование.

— Ты сказал, пойдем поедим лапши... и привел меня в такую дыру?

Толстяк Байли огляделся по сторонам, наклонился к уху Линь Цие и тихо проворчал.

— С нашим-то нынешним положением я должен был потащить тебя в роскошный ресторан? — закатил глаза Линь Цие. — Только в таком богом забытом закоулке мы и можем спокойно поесть.

— А ведь верно, Цие, ты как всегда глядишь на шаг вперед.

— К тому же моих денег только на здешнюю лапшу и хватит.

— ...

— Не переживай, с виду забегаловка неказистая, но лапша тут пальчики оближешь, — добавил Линь Цие.

Вскоре на маленький столик выставили три дымящиеся миски. Глубокой ночью этот густой аромат казался обманчиво простым, но в то же время удивительно манящим.

— Хозяин, сколько с нас? — Линь Цие достал кошелек.

— Лапша со свиной соломкой — десять юаней, с отбивной — двенадцать, а вот этого молодого человека... сорок два юаня. Итого шестьдесят четыре. — Хозяин с улыбкой протянул руку.

Рука Линь Цие замерла в воздухе.

— За себя он платит сам, — Линь Цие достал из кошелька купюру в двадцать юаней и две монеты по одному юаню, передал их хозяину и указал на Толстяка Байли.

Толстяк Байли аж вздрогнул:

— Цие, ты же говорил, что угощаешь...

— Я передумал.

— ... — Толстяк Байли помедлил мгновение. — Хозяин, а картой у вас расплатиться можно?

— ...

В итоге Цао Юань достал мятую пятидесятиюаневую купюру и заплатил за лапшу Толстяка Байли, взамен взяв с того обещание оплачивать его жилье и еду все эти дни.

Линь Цие вовсе не был скрягой: просто он выходил из дома всего с пятьюдесятью юанями, рассудив, что на лапшу точно хватит с головой, сколько ни съешь. Кто же знал...

*Сёрб-сёрб!..*

Уткнувшись в миски, троица звучно втягивала лапшу и попутно обсуждала недавнюю стычку.

— Выходит, на вас напали без предупреждения? Точечно подорвали девяностый этаж? — нахмурился Линь Цие, выслушав их рассказ.

— Ну да! Сам посуди, я до сих пор в одном банном полотенце, — горько усмехнулся Толстяк Байли, показывая на изодранную ткань. — Только они, скорее всего, применили какие-то Запретные руины массового поражения, а не огнестрел или взрывчатку.

— Чтобы произвести разрушения такой силы, нужен как минимум ранг «Река». Ваше решение сигануть из окна было единственно верным: заметь они вас, уйти бы не удалось, и вас попросту втянуло бы в бой инструкторов, — рассудил Линь Цие.

— Ты жил слишком вызывающе, — вставил Цао Юань. — При заселении в подобные отели требуют удостоверение личности. Стоило кому-то задаться целью, и твое местонахождение вычислили без труда.

Толстяк Байли пробормотал:

— Я... я просто привык. Когда я развлекался в Гуаншэне, то останавливался в отелях куда шикарнее этого.

— Здесь Цаннань, а не вотчина клана Байли.

— Да ладно, за всю мою жизнь на молодого господина покушались если не тысячу раз, то восемьсот точно. Нападение такого масштаба — сущие пустяки, — беззаботно махнул рукой Толстяк Байли.

Цао Юань пожал плечами:

— Похоже, быть сыном богачей тоже не сахар.

Пока они разговаривали, снаружи показались еще четыре силуэта.

— Брат Шэнь... мы уже два раза подряд ели лапшу, неужели сегодня вечером... снова лапша?

— Да что ты понимаешь! Лапша... лапша — фирменное блюдо Цаннаня! Раз уж выпал редкий шанс сюда выбраться, как можно не наесться ею вдоволь?

Шэнь Цинчжу со своими тремя подручными — Дэн Вэем, Ли Цзя и Ли Ляном — вразвалочку зашагал ко входу и еще издали зычно крикнул:

— Хозяин, четыре миски пустой лапши на бульоне!

— О, опять вы? Два раза подряд брали пустую лапшу, и снова то же самое? — удивился хозяин, завидев четверку.

— Да.

Шэнь Цинчжу подошел ко входу и, заметив троицу, уплетающую лапшу со звучным сёрбаньем, прямо-таки опешил.

— Вы?..

— О, братец Крутой тоже пришел за лапшой? — жуя кусок отбивной, поприветствовал его Толстяк Байли.

Линь Цие и Цао Юань тоже кивнули ему в знак приветствия.

Все они вместе пережили полгода адских тренировок. И пусть в обычные дни они почти не общались, боевое товарищество между ними все же было.

Шэнь Цинчжу хмыкнул. Его взгляд упал на ароматные миски троицы, и он поджал губы.

*Глоть.*

Кто-то отчетливо сглотнул слюну — в тихом переулке этот звук прозвучал на удивление громко.

Шэнь Цинчжу оглянулся. Трое его подручных дружно опустили головы. Он поднял глаза на прейскурант, висевший посреди лапшичной, и во взгляде его отразилась мучительная нерешительность.

— Хозяин, погоди, заменим заказ. Сделай три порции со свиной соломкой и одну — пустую на бульоне.

Шэнь Цинчжу сел за соседний с Линь Цие столик и крикнул это в глубину заведения.

— Сию минуту! Со свиной соломкой — по десять юаней за миску, пустая — шесть. Итого тридцать шесть!

Шэнь Цинчжу достал кошелек, вынул оттуда несколько мятых купюр, положил на стойку и быстро спрятал кошелек обратно.

Линь Цие хватило одного беглого сканирования духовным восприятием, чтобы понять: кошелек опустел дочиста.

Он рассчитал сумму точь-в-точь.

— Брат Шэнь, с чего вдруг лапша со свининой?

— Столько раз давились пустой лапшой, небось в горло уже не лезет. Хоть вкус смените.

— А ты, брат Шэнь?

— А мне только пустая и по душе, — гордо вскинул подбородок Шэнь Цинчжу. — Простая и чистая — в этом и кроется истинная суть лапши.

Трое парней переглянулись и молча опустили головы.

Шэнь Цинчжу словно вспомнил о чем-то и повернулся к Линь Цие:

— Кстати, твоя рана в автобусе... ты в порядке?

Линь Цие покачал головой:

— В порядке.

Шэнь Цинчжу кивнул и после короткого колебания все-таки произнес:

— Тогда... спасибо тебе. Если бы ты не принял на себя те осколки, досталось бы всем нам.

— Братец Крутой, с каких это пор ты стал таким вежливым? — подозрительно прищурился Толстяк Байли.

— Чертов жирдяй! Я просто всегда плачу добром за добро и злом за зло. Какая к черту вежливость? — зыркнул на него Шэнь Цинчжу, а затем снова повернулся к Линь Цие и медленно продолжил:

— Я понимаю, что эти увольнительные непростые. Если попадешь в беду, можешь сказать мне. Ради нашего товарищества помогу чем смогу.

Линь Цие вскинул бровь. В голове у него внезапно мелькнула мысль.

— Раз уж зашел разговор, у меня как раз есть к тебе деловое предложение, — сказал Линь Цие.

— Какое?

Линь Цие указал пальцем на Толстяка Байли:

— На время увольнительной станешь его личным телохранителем.

Все присутствующие, включая самого Толстяка Байли, остолбенели.

— Его? — Взгляд Шэнь Цинчжу упал на Толстяка Байли, брови слегка нахмурились.

— Взамен он будет платить тебе по тысяче юаней в день за охрану. Что скажешь? — добавил Линь Цие.

Шэнь Цинчжу вздрогнул. Он уставился в глаза Линь Цие, и никто не мог понять, о чем он думает...

Помолчав немного, он медленно произнес:

— Идет.

И тут же указал на трех своих подручных:

— Но сделка касается только меня. Они трое не в счет.

— По рукам.