Глава 121. Три снеговика

— Цие, почему ты попросил братца Крутого защищать меня? — на темной улице Толстяк Байли наклонился к уху Линь Цие и тихо спросил.

— В сложившихся обстоятельствах мы оба — мишени. Я не могу все время оставаться рядом с тобой: от этого станет только опаснее. А Цао Юань, когда слетает с катушек, не разбирает своих и чужих...

Словом, возле тебя должен находиться нормальный человек, причем первоклассный боец.

Толстяк Байли выслушал его и понимающе воскликнул:

— И все-таки ты у нас голова!

Шэнь Цинчжу, плетущийся позади всех, засунул руки в карманы и глядел на ночные звезды, думая о чем-то своем.

Вдруг он остановился.

— Эй, толстяк, — неожиданно окликнул он.

Толстяк Байли обернулся и скривился:

— Как-никак я теперь твой наниматель. Может, сменишь обращение?

— ...Байли Тумин, — Шэнь Цинчжу глубоко вздохнул и неторопливо произнес: — Дело есть. Выдай мне авансом плату за один день.

Толстяк Байли вскинул брови:

— Зачем тебе?

— Тебе-то какая разница? Просто скажи: дашь или нет.

Толстяк Байли перевел взгляд на Линь Цие, и тот кивнул.

— Но у меня сейчас с собой нет наличных... — почесал затылок Толстяк Байли.

— У меня осталось триста юаней. Хватит? — неожиданно подал голос стоявший рядом Цао Юань.

— Хватит, давай сюда, — закивал Шэнь Цинчжу.

Цао Юань достал из кошелька последние триста юаней и протянул Шэнь Цинчжу. Тот развернулся и зашагал обратно к лапшичной. В тусклом свете фонарей троица видела, как он вернулся в ту ветхую забегаловку.

Сначала он о чем-то переговорил с хозяином, заказал троим подручным по отбивной и яйцу в каждую тарелку, затем отдал все деньги Дэн Вэю, дал несколько наставлений и поспешно выбежал наружу.

— Пошли, — спокойно бросил Шэнь Цинчжу.

Линь Цие с товарищами переглянулись, с молчаливым пониманием сдержали слова и зашагали прочь из переулка.

— Гостиницу взорвали... Где мы теперь будем ночевать? — уныло протянул на ходу Толстяк Байли.

Цао Юань, прижимая к груди клинок, предложил:

— Может, найдем какой-нибудь храм да переночуем?

— ...Это современный город! Где ты посреди ночи найдешь храм?

— И то верно.

Линь Цие немного подумал и медленно произнес:

— Я знаю одно место. Идем за мной.

Троица последовала за Линь Цие. Пропетляв по нескольким безлюдным переулкам, они вышли к уединенной и обшарпанной маленькой гостинице.

Из окон струился розово-фиолетовый свет, падая перед невысокой входной дверью. Четверка застыла у порога, задрав головы к розовым потертым крупным буквам...

— «Обитель снов бабочки»... отель для свиданий?!

Увидев эти слова, Толстяк Байли почувствовал, как у него сжалась пятая точка:

— Цие, ты... ты серьезно?

— В городе Цаннань не так много мест, где можно переночевать без удостоверения личности. И здесь условия еще вполне приличные, — Линь Цие слегка приподнял бровь. — Если не хотите, остается только ночевать под мостом.

— ...Ладно, пусть будет здесь.

Четверо толкнули дверь и вошли. Все оказалось в точности как говорил Линь Цие: никаких документов не потребовалось, да и свободных номеров хватало. Когда Толстяк Байли уже собирался снять три отдельных номера, Шэнь Цинчжу вдруг произнес:

— Я поселюсь с тобой.

— Чего?! — опешил Толстяк Байли.

— Раз уж договорились о неотлучной охране, разделяться слишком рискованно. Ты спишь на кровати, я могу лечь на полу, — со всей серьезностью ответил Шэнь Цинчжу.

Толстяк Байли потерял дар речи.

— Раз так, я тоже останусь с вами, — спокойно сказал Цао Юань. — Втроем как раз можно раскинуть партию в «Борьбу с помещиком».

— Ну это...

— Решено.

Не дав Толстяку Байли возразить, Цао Юань и Шэнь Цинчжу сами выбрали номер. Поднимаясь по лестнице, они на каждом шагу заставляли половицы надсадно скрипеть.

Стоило им подняться на второй этаж, как из соседних комнат послышались смутные... недвусмысленные звуки.

Шэнь Цинчжу опешил, его щеки слегка порозовели, однако он расправил плечи и с нарочито надменным видом зашагал вперед.

Цао Юань же опустил голову и мысленно произнес: «Амитабха».

Толстяк Байли с изумлением уставился на обоих, и на его лице постепенно отразилось недоверие:

— Вы что... неужто оба еще девственники?..

— А ты будто нет?

— Смеешься? Да я еще в семь лет уже...

— Пришли.

Шэнь Цинчжу подошел к одной из дверей и открыл замок ключом. В лицо пахнуло затхлым запахом сырости и плесени. Слегка нахмурившись, он переступил порог.

Комната была небольшой, всего с двумя кроватями. Плафон под потолком, покрытый слоем въевшейся грязи, явно не мыли целую вечность. Розовый свет заливал все помещение, создавая довольно двусмысленную атмосферу.

— Тут две кровати, вы ложитесь на них, а я посплю на полу, — Шэнь Цинчжу подошел к окну, долго и внимательно всматривался в ночную улицу и, убедившись, что слежки нет, задернул шторы.

Толстяк Байли кивнул:

— Цао Юань, ты на какую ляжешь... а?

Он оглянулся на пустой коридор за спиной и удивленно хмыкнул.

На первом этаже.

— Здравствуйте.

— Что вам?

— Скажите, у вас найдется... что-нибудь такое, во что можно сыграть втроем? Захватывающее, очень интересное?

— Хм... Да в общем-то найдется. А что именно вам нужно?

— Колода карт.

— ...

***

Устроив Толстяка Байли, Линь Цие покинул гостиницу. Словно ночной призрак, он бесшумно направился к особняку Хунъин.

Незаметно с ночного неба посыпались редкие снежинки, оседая на притихших улицах.

Линь Цие протянул руку, бережно поймал снежинку и посмотрел, как она тает на ладони...

После долгого молчания он беспомощно покачал головой:

— В этом году нам с тобой не слепить снеговика, А-Цзинь...

Десять минут спустя.

— Цие, почему тебя так долго не было? — стоило Линь Цие вернуться, Хунъин вскочила с дивана и надулась: — Если бы ты не пришел сейчас, я бы сама пошла тебя искать!

Лениво развалившийся на диване Вэнь Цимо зевнул:

— Могу подтвердить: за эти полчаса она вспомнила о тебе раз двести, не меньше.

Линь Цие смущенно почесал затылок:

— Выходил перекусить на ночь... Прости, сестра Хунъин.

Хунъин вздохнула:

— Ладно, ложись спать пораньше... Вэнь Цимо, ты ночью гляди в оба, защищай Цие как следует!

— Да знаю я, знаю, — снова зевнул Вэнь Цимо. — Пока я в гостиной, никто сюда не проберется.

Хунъин посмотрела за дверь и тоскливо вздохнула:

— Командир и старый пес Сяннань тоже хороши — взяли и смылись к себе... Никакой товарищеской верности! Хм!

С этими словами она ушла к себе в комнату. Линь Цие с беспомощной улыбкой покачал головой и тоже отправился к себе.

Щелк!

С тихим щелчком свет в особняке погас, дом погрузился во тьму...

Снаружи.

Ночное небо было бескрайним, снежинки кружились в воздухе.

Порывы ледяного ветра неслись над спящим Цаннанем, кружа снежные вихри по улицам города.

На крыше церкви, едва ли в сотне метров от особняка, неподвижно лежал Лэн Сюань. Сжимая снайперскую винтовку, он замер каменным изваянием, зорко следя за окрестностями.

Скрип.

Сзади послышался хруст снега под чьими-то подошвами. Лэн Сюань резко обернулся и застыл.

— Посреди зимы — и не холодно тебе?

Чэнь Муе с зажатой в зубах сигаретой неспешно подошел и опустился рядом с ним.

— Не холодно, — спокойно отозвался Лэн Сюань.

— Я принес тебе пальто, — У Сяннань, облаченный в черный плащ, тоже сел рядом с Лэн Сюанем и накинул на него пальто. Он перевел взгляд на далекий особняк, и на его губах появилась слабая улыбка.

— Вы разве не пошли спать? — спросил Лэн Сюань.

— Спать? Да разве уснешь.

— Вот как.

— Слышал, Цие сегодня ходил драться за толстяка? Как все прошло?

Лэн Сюань помолчал, затем уголок его губ слегка приподнялся:

— Отлично. Он стал сильнее. Теперь даже я не уверен, что смогу одолеть его.

— Вот как... — улыбнулся Чэнь Муе. — Славно.

— Угу.

— Ты караулил его весь день, ночью давай мы подежурим.

— Не нужно. Какой из меня снайпер, если мне не хватает даже такой малости выдержки.

У Сяннань и Чэнь Муе переглянулись, горько усмехнулись и больше не стали настаивать.

На крыше церкви воцарилась тишина.

В безмолвии трое мужчин сидели неподвижно, не сводя глаз с далекого особняка.

Падающие снежинки опускались на них,

Под мертвенно-тихим ночным небом

Снег на них наметало все толще и толще...

Постепенно они превратились в трех снеговиков,

Словно были богами-хранителями этого города.