Глава 102. Один

Прошло восемь часов с тех пор, как они вошли на гору Южной Переправы.

Неся за спиной груз, Линь Цие и Цао Юань преодолели уже не помнили какую по счету вершину. Ночная тьма в небе становилась все гуще, и горная гряда перед ними окончательно погрузилась во мрак.

В таких условиях, когда кругом торчали сучья и зияли ямы, без фонаря было почти невозможно сделать и шагу: никто не знал, на что опустится нога в следующий миг — на твердую землю или в затянутый терновником провал.

В этот час необъятная гора Южной Переправы застыла в мертвой тишине.

— Сколько осталось? — собравшись вместе с остальными, инструктор Хун взглянул на часы и спросил.

— Трое: спецназовец Чжэн Чжун, Линь Цие и Цао Юань.

— Черт побери, как эти двое пацанов держатся до сих пор? Это же уму непостижимо... — пробормотал один из инструкторов.

— Тело Цао Юаня закалено «Истреблением Чёрного царя», ему продержаться неудивительно, но Линь Цие... как ему это удалось? — инструктор Хун потер подбородок, в его глазах читалось искреннее недоумение.

— Теперь осталось только двое, — подал голос инструктор, неотрывно следивший за экраном. — Буквально только что Чжэн Чжун оступился в темноте, сорвался со склона и потерял сознание от удара. Медгруппа уже выдвинулась к нему.

— Время позднее, может, завершим эту тренировку на пределе?

— Верно, на дворе глухая ночь, в горах вообще ничего не видно. Так и до беды недалеко.

Инструктор Хун ненадолго замолчал:

— Не будем спешить. Перенаправьте все дроны к этим двум мальчишкам, пусть санитары неотступно следуют за ними и будут готовы оказать помощь. Я хочу посмотреть... где же предел этих двоих.

...

В непроглядной лесной чаще.

Глаза Линь Цие поблескивали во тьме. Клинок в его руке точно рассекал терновник, сквозь который юноша пробирался вперед, пригибаясь к земле.

Цао Юань неотступно следовал за ним шаг в шаг.

— Кругом такая темень, а ты все еще видишь? — держа в руке ложечку, не удержался от вопроса Цао Юань.

— Вижу, — спокойно отозвался Линь Цие.

— ...Тогда иди помедленнее, я уже вообще ничего не разбираю.

— Я и так иду медленно.

— Нет, погоди, ты же полтора часа назад говорил, что на пределе, откуда в тебе опять столько сил? — проворчал Цао Юань. — Ты что, сова ночная?

— Вроде того.

Линь Цие и правда выбился из сил еще очень давно, но по мере того как сгущалась тьма, его выносливость начала восстанавливаться с поразительной скоростью. Стоило перевести дух на месте — и бодрости становилось даже больше, чем в самом начале, когда он только ступил на гору Южной Переправы!

Он вовсе не собирался жульничать за счет способностей, но... эту пассивную способность попросту невозможно было отключить!

Ему тоже хотелось тренироваться как положено, превзойти физический предел собственного тела, но всякий раз, стоило ему подобраться к грани, силы необъяснимым образом возвращались...

Что до Цао Юаня, то хоть его организм и был невероятно укреплен воздействием Запретных руин, запас выносливости все же имел границы. Продержавшись до этого момента, он уже подошел к своему крайнему пределу.

Иными словами, Линь Цие походил на уникума со скоростью регенерации маны в 1000%, тогда как у Цао Юаня шкала маны хоть и была длинной, восстанавливалась слишком медленно, так что рано или поздно неминуемо должна была иссякнуть.

— Давно уже не слышно объявлений о наказаниях. Неужели в этих горах остались только мы двое?

— Десять минут назад был еще один. Теперь только мы вдвоем.

— И это ты знаешь?

Линь Цие ничего не ответил, лишь покосился на летучую мышь, только что промелькнувшую в воздухе.

В этой ночной глуши дождевые черви, многоножки, ящерицы, летучие мыши — все ночные создания служили дозорными Линь Цие. Еще час с лишним назад благодаря им он взял под полный контроль всю обстановку на горе.

Он в точности знал даже то, сколько санитаров идет позади и сколько дронов кружит над головой. Пожелай он — прямо сейчас мог бы затаиться в глубине гор так, что его не сыщет ни одна живая душа.

Теперь эта гора стала полноправными владениями Линь Цие.

— Кажется, я больше не могу, — пройдя еще немного, Цао Юань замедлил нетвердый шаг и остановился позади Линь Цие.

Линь Цие вскинул бровь:

— Даже не попытаешься побороться?

— Мне нельзя отключаться, — покачал головой Цао Юань. — Стоит потерять сознание, и Запретные руины могут перехватить контроль над моим телом, а тогда проблем не оберешься.

— Похоже, слишком высокий номер в реестре Запретных руин — тоже не всегда благо, — вздохнул Линь Цие.

— Ступай дальше, я подожду здесь. Если не случится ничего непредвиденного, скоро ты услышишь, как меня наказывают, — Цао Юань сел прямо на землю и слабо улыбнулся Линь Цие.

— Тогда я пошел.

— Увидимся в лагере сборов.

— Угу.

Линь Цие развернулся, крепче сжал клинок и широким шагом скрылся в ночной глуши.

У подножия горы.

— Цао Юань сдался на месте. Теперь остался только Линь Цие, — доложил один из инструкторов.

— Этот мальчишка... вечно находит чем удивить, — вскинул брови инструктор Хун с чувством.

— И кроме того...

— Что?

— Уже больше часа он идет строго по прямой.

— Что? — инструкторы в палатке опешили. — Как это возможно? Мы же постоянно меняем маршруты на горе Южной Переправы, как он умудряется идти по прямой?

— Не знаю, но он действительно идет по прямой. При такой скорости... максимум через три часа он и впрямь пересечет всю гору Южной Переправы!

— Три часа? А сил-то у него хватит?

— Хоть мне и хочется сказать, что нет, но здравый смысл к нему, похоже, вообще неприменим.

Инструктор Хун помолчал немного и медленно произнес:

— Сворачивайте палатки. Оставьте одного человека, чтобы назначить наказание Цао Юаню, а остальные за мной — на другую сторону горы Южной Переправы...

Будем ждать его там.

— Инструктор Хун, вы правда верите, что он справится?

— Будь на его месте кто-то другой, я бы, может, и не поверил. Но если речь о нем... тут совсем иное дело.

...

Прошло девять часов с тех пор, как они вошли на гору Южной Переправы.

Линь Цие мчался сквозь ночной горный лес все быстрее. Подобно призрачной тени, он свободно скользил среди чащоб, словно находился у себя дома.

Внезапно из заплечного груза раздался голос:

— Цао Юань?

— Да.

— Ты отлично держался.

— Знаю.

— Но, к сожалению... наказания тебе все равно не избежать.

— Знаю.

— Сейчас наш разговор слышат немногие: кроме нескольких инструкторов — лишь твой товарищ по оружию, который все еще борется в горах. Так что можешь расслабиться.

— Задавайте свой вопрос.

— Какие девушки тебе по душе?

— Девушки мне не нравятся.

— ??? Неужели ты по...?

— Мне по вкусу зрелые, пышные, утонченные женщины... желательно те, у кого уже был спутник жизни.

— Фух, слава богу... Погоди-ка, ты ведь только что выдал нечто несусветное?! — лицо инструктора вытянулось. — Ну и вкусы у тебя...

— ...

— Кхм-кхм... Цао-разбойник, давай сменим вопрос... О чем в своей жизни ты жалеешь больше всего?

На другом конце Цао Юань ненадолго замолчал.

— О том, что в шесть лет не утопился в реке.

— Почему?

— Если бы я тогда умер, ничего из последующего не произошло бы, — ровным голосом произнес Цао Юань. — Я бы не вернулся в деревню, не подобрал бы из любопытства серп с земли...

Мои Запретные руины не вырвались бы из-под контроля, и я не убил бы всех до единого сто семьдесят два невинных жителя деревни.

И меня не заперли бы в полицейском участке, где обычными щипчиками для ногтей я не оборвал бы жизни ста шестидесяти одного человека...

— ...Это не твоя вина.

— Это моя вина. И я не стану от нее бежать.

— Ты просто не сумел совладать с силой внутри себя, ты ведь этого не хотел.

— Тело принадлежало мне. Я не справился с ним — значит, вина на мне.

Тот инструктор помолчал мгновение:

— ...Что ж. Хочешь сказать что-нибудь напоследок товарищу, который все еще в горах?

Цао Юань слабо улыбнулся и, повернувшись к погрузившейся во тьму горе Южной Переправы, медленно произнес:

— Линь Цие... не посрами нас, еретиков.