Глава 103. Сожаление

Услышав эти слова, Линь Цие едва заметно улыбнулся.

Перехватив нож обратным хватом, он призраком помчался сквозь чащу. Теперь он больше ничего не сдерживал, выжав из своей скорости абсолютный максимум.

Хотя тот таинственный запретный предмет и сковывал силы, на «Танцора звёздной ночи» он почти не действовал. Линь Цие словно включил в игре читы: у него было «ночное зрение», «удвоенное восстановление», «сверхвыносливость», «удвоенная скорость» и «полностью открытая карта»!

На экранах приборов слежения в руках инструкторов отметка Линь Цие стремительно пересекала гору Южной Переправы, направляясь по прямой к противоположному склону.

К этому времени четыре автобуса с остальными новобранцами уже уехали. Остался лишь один — с припасами и инструкторами, который под покровом ночи направился к выходу из горы Южной Переправы.

У дронов садились аккумуляторы, и им волей-неволей пришлось вернуться на базу. Санитары, бежавшие по пятам за Линь Цие, тоже выбились из сил, стали отставать и в конце концов окончательно потеряли его из виду.

Если бы красная точка на карте не продолжала мчаться вперёд, инструкторы решили бы, что связь с Линь Цие потеряна.

Девять часов с момента входа на гору Южной Переправы…

Десять часов с момента входа на гору Южной Переправы…

Автобус с инструкторами давно добрался до противоположной стороны горы. Инструкторы вышли наружу и через приборы ночного видения вглядывались в темноту перед собой.

— Сколько ему ещё осталось?

— Уже близко… Но прошло всего два часа! Как он вообще это сделал? — не удержался инструктор с планшетом. — Даже если «Стела подавления руин» не способна полностью подавить его Запретные руины, такая скорость выходит за рамки разумного! Он что, обратился в призрака и просто вылетел оттуда?

— Все представители богов такие чудовища? Сколько времени ушло у Ван Мяня на прошлой тренировке на пределе? — спросил инструктор Хань Ли.

— Лучший результат — шесть часов, но это было уже перед самым выпуском, — ответил инструктор Хун, глядя на темнеющую впереди громаду горы. — А за предыдущие пять тренировок на пределе он ни разу не смог преодолеть весь маршрут целиком.

Хотя тогда сборы проходили не на горе Южной Переправы, разница невелика, а здешний рельеф даже более крутой… Да и не только он: за всю историю лагеря сборов новобранцев тех, кто сумел полностью пройти тренировку на пределе, можно пересчитать по пальцам. А уж с первой попытки её не проходил вообще никто.

— Если Линь Цие действительно выберется оттуда, он впишет своё имя в историю нашего лагеря сборов…

— Он выходит! — снова подал голос инструктор.

Все тут же смолкли, подняли бинокли и впились взглядами в пространство перед собой.

Внезапно у подножия чёрной горы показался покрытый грязью юноша…

Его форма была исчеркана ветками и перепачкана землёй, форменная фуражка давным-давно где-то потерялась. Он крепко сжимал в руке нож, а со сбитой ладони сочилась кровь.

В лунном свете его красивое лицо проступало всё отчётливее. Медленно приблизившись к инструкторам, он остановился.

— Я… справился? — сипло выдавил Линь Цие.

Инструкторы опешили. Лишь мгновение спустя инструктор Хун шагнул вперёд и ободряюще похлопал его по плечу.

— Справился, — ответил он. — Ты сотворил историю.

Тело Линь Цие качнулось, и он невольно повалился вперёд, но инструктор Хун среагировал мгновенно и подхватил его.

Линь Цие действительно выбился из сил. Даже при поддержке «Танцора звёздной ночи» при таких запредельных нагрузках он подошёл к своему пределу — и сокрушил его!

Он сумел выстоять и дойти до конца не только благодаря этой ночи, но и благодаря поразительной стойкости и несгибаемой воле!

Инструктор Хун помог ему сесть в сторонке, а инструктор Хань Ли протянул свою флягу и одобрительно поднял большой палец.

— Молодцом!

Линь Цие слабо улыбнулся, взял флягу и стал жадно пить большими глотками.

За десять часов он лишь раз припал к ручью, а больше ничего не пил — пересохшее горло саднило так, словно в нём полыхал огонь.

— Помедленнее, помедленнее, — цокнул языком инструктор Хань Ли.

— Я тут кое-что вспомнил…

— Что такое?

— Вы мне ещё не отдали компенсацию, — серьёзно произнёс Линь Цие.

— Компенсацию? — растерялся инструктор Хань Ли. — Какую ещё компенсацию?

Инструктор Хань Ли прибыл только сегодня утром и ничего не знал о вчерашней битве новобранцев с «Маской». Зато остальные всё прекрасно понимали и при этих словах неловко отвели взгляды.

— Не переживай, своё получишь. Загляни ко мне завтра, как будет время, — с лёгкой беспомощностью сказал подошедший инструктор Хун, держа в руке кольцо.

— Договорились, — кивнул Линь Цие.

— Раз уж ты сотворил историю, не хочешь ради интереса принять наказание?

Линь Цие опешил:

— Я же справился. За что меня наказывать?

— Да ладно тебе, просто забавы ради! Всё равно никто вокруг не услышит. Мы зададим всего один вопрос!

Линь Цие немного поколебался и кивнул:

— Ладно.

Он взял Кольцо правды и надел его на безымянный палец.

Инструктор Хун долго колебался, прежде чем торжественно задать единственный вопрос:

— О чём в своей жизни ты сожалеешь больше всего?

Линь Цие замер.

На этот вопрос он и сам не знал ответа.

Сожалений у него вроде бы хватало. В ту ночь он забрался на крышу, увидел серафима, ослеп и лишился детства, доступного любому обычному ребёнку;

или сорвался с края крыши, угодил в психиатрическую больницу и с тех пор прослыл еретиком;

или то, что так и не успел обеспечить тёте и А-Цзиню благополучную жизнь…

Казалось, вся его жизнь состояла из сплошных трагедий и несбывшихся надежд.

Он долго молчал, затем повернулся к беспросветно чёрному ночному небу и медленно, с тяжёлым сердцем произнёс слова, которые сам подсознательно гнал от себя:

— Я не смог его спасти…

***

Сквозь полудрёму Толстяк Байли приоткрыл глаза.

— А? Почему я в бочке? — ошалело пробормотал он, обнаружив себя совершенно голым в огромной лохани. Внутри плескалась непонятная жидкость с отвратительным запахом.

Он инстинктивно дёрнулся было наружу.

— Советую сидеть смирно, — предупредил Линь Цие, отмокавший в такой же бочке по соседству.

— Цие, это… что вообще происходит?

— Я вернулся позже вас и сам толком не знаю. В общем, инструкторы приготовили каждому по бочке с целебным отваром — судя по всему, чтобы снять усталость и укрепить тело.

— А одежда моя где?..

— Без понятия. Когда я зашёл, ты уже лежал там белый и голый, точно ощипанная курица.

— …

Толстяк Байли почесал затылок. Ноющие до предела мышцы рук, казалось, пришли в норму. Он удивлённо протянул:

— А отвар-то и правда хорош.

— Секретный рецепт Ночных стражей, ещё бы ему не быть хорошим.

Дверь комнаты распахнулась. На пороге стоял Цао Юань с зубной щёткой во рту.

— А ты почему не сидишь в бочке? — удивился Толстяк Байли.

— Я уже вылез, — закатил глаза Цао Юань и указал на ясное небо за окном: — Уже утро. Инструкторы передали, что утреннюю зарядку отменили, скоро сразу идём в столовую.

— В столовую?.. — глаза Толстяка Байли на миг загорелись, но он тут же что-то вспомнил, и взгляд его мгновенно потух.

Цао Юань развернулся и, уходя, невозмутимо обронил:

— Говорят, на завтрак сегодня баоцзы, ютяо и соевое молоко.

Плеск!..

Белый и пухлый Толстяк Байли с плеском вскочил на ноги. Вытаращив круглые глаза, он без лишних слов перемахнул через край бочки, сунул ноги в обувь и пулей вылетел из комнаты.

Линь Цие повернул голову и задумчиво посмотрел на оставленную на кровати одежду, которую толстяк напрочь забыл надеть…

В следующее мгновение за окном оглушительно завизжали девушки!