Глава 90. Белые маньтоу и сырое мясо

— Вы издеваетесь надо мной, что ли?!

Толстяк Байли с плаксивым лицом изо всех сил мчался к тренировочному плацу. Непонятно, откуда только взялись силы: ещё секунду назад он растекался квашнёй по кровати, а теперь нёсся во всю прыть!

Поскольку ночь уже отступила, Линь Цие оставалось полагаться лишь на собственную скорость. К счастью, бегал он быстро и на этот раз тоже уложился в три минуты, добравшись до тренировочного плаца.

На сей раз успевших вовремя оказалось заметно больше.

Вот только те несколько человек, которые едва закончили двадцать кругов, либо тащились в самом хвосте, либо, едва добежав до тренировочного плаца, закатывали глаза и валились без чувств.

Едва кто-то падал в обморок, как тут же сломя голову подбегали санитары с носилками, словно мешки с песком закидывали потерявших сознание и с довольным видом утаскивали неизвестно куда — с пугающей, отточенной до автоматизма сноровкой.

Инструктор Хун взглянул на секундомер и удовлетворённо кивнул:

— Отлично. В этот раз подавляющее большинство прибыло вовремя. Есть прогресс.

Затем он продолжил:

— Следующие двадцать минут — ваше время на приём пищи. Те, кто не вернётся сюда через двадцать минут, сами знают, чем это кончится.

Сказав это, он вместе с двумя другими инструкторами развернулся и ушёл, даже не оглянувшись.

Новобранцы переглянулись и дружно рванули что есть духу к столовой!

Даже полуживой Толстяк Байли приободрился и с горящими глазами понёсся в первых рядах — с таким видом, будто собирался сожрать всю столовую целиком.

Но когда толпа новобранцев, точно стая голодных тигров, ворвалась в столовую и увидела открывшуюся картину, все застыли как вкопанные.

В огромном зале стояли квадратные столы, и на каждом было выставлено по два больших таза: один доверху наполнен белыми маньтоу, а в другом лежало мясо.

Сырое мясо... с ещё видневшимися следами крови.

Новобранцы растерянно побрели по столовой, останавливаясь у квадратных столов и озираясь по сторонам.

— А еда где? Где нормальные блюда?

— Да кто ж знает?

— Это что вообще такое? Сырая говядина? Как это есть?

— Может, сейчас на каждый стол дадут по котелку хого и сварим?..

— Что-то не похоже.

— ...

Линь Цие и Толстяк Байли стояли у одного стола. Толстяк Байли, нахмурившись, приподнял оба таза, будто пытаясь нащупать под ними нормальную еду.

— Цие, как думаешь, что это значит?

— Ничего особенного. Просто велят нам это съесть.

— Да как такое есть?! Белые маньтоу всухомятку, даже глотка воды не дали, а от одного вида сырого мяса меня мутит... Хоть бы банку «Лаоганма» поставили!

Линь Цие промолчал, лишь указав на соседний стол.

За соседним столом бывший спецназовец Чжэн Чжун уже с невозмутимым лицом вгрызался в кусок сырого мяса, отрывая зубами крупные ломти. Другой рукой он держал белое маньтоу, вытирая им кровь с мяса и сразу же заталкивая булку в рот.

— Это... — потрясённо пробормотал Толстяк Байли, надолго лишившись дара речи.

— Есть тут кто?! Выйдите хоть кто-нибудь, твою мать! — хмуро рявкнул Шэнь Цинчжу, швырнув маньтоу обратно в таз.

Вскоре из кухни с половником в руке и с перекошенным от злости лицом вышел старик:

— Кто тут, твою мать, разорался?

— Эта дрянь вообще для людей предназначена? За кого вы нас держите?! — прищурился Шэнь Цинчжу, холодно бросив старику.

— Хочешь — жри, не хочешь — проваливай! — вытаращил глаза старик и огрызнулся в ответ.

— Вот как? — вскинул бровь Шэнь Цинчжу. Он уже собирался сказать что-то ещё, как вдруг в столовую вошли ещё несколько человек.

На плечах у них были серые плащи, в руках — маски. Они прямиком пересекли центр столовой и уселись за круглый стол в самой глубине зала.

В этот миг всё вокруг стихло.

На этот раз они не надели маски, но каждый присутствующий прекрасно знал, кто они такие.

— О, явились, сорванцы, — усмехнулся старик, заметив эту семёрку.

— Старик Сунь, сколько лет прошло, а вы всё готовите новобранцам в столовой? — заметив старика, юноша с тонкими чертами лица, Ван Мянь, поспешно поднялся и уважительно обратился к нему.

Остальные бойцы особого отряда «Маска» тоже дружно встали и слегка поклонились старику Суню.

— Хех, мои старые кости уже не годятся для боя, так что остаётся только коротать век на этой дурацкой кухне да приносить хоть какую-то пользу, — махнул рукой старик Сунь, не придавая этому особого значения.

— Нас так долго не было, и мы правда соскучились по вашей стряпне. На этот раз снова придётся вас побеспокоить.

— Да ладно, бросьте вы. Ждите здесь, сейчас приготовлю вам пару блюд, — ответил старик Сунь с половником в руке и зашагал обратно в кухню, напрочь проигнорировав новобранцев, будто они были пустым местом.

В присутствии особого отряда «Маска» новобранцы больше не смели задерживать старика Суня. Им оставалось лишь хмуро взирать на тазы с белыми пампушками и сырым мясом, не шевелясь.

— Ешь, — Линь Цие протянул руку, взял из таза белое маньтоу и надкусил его.

Маньтоу было твёрдым и совершенно безвкусным — точно жуёшь воск.

— Я... я не смогу это есть, — глядя на сырое мясо, Толстяк Байли почувствовал приступ тошноты.

— Не поешь — не выдержишь сегодняшних тренировок, — ровным тоном произнёс Линь Цие, продолжая жевать маньтоу. — К тому же, когда в будущем окажешься на поле боя, никто не гарантирует, что там найдётся готовая еда. Если не хочешь сдохнуть с голоду, учись приспосабливаться с самого начала.

Договорив, Линь Цие вытащил кусок сырого мяса, глубоко вздохнул и, зажмурившись, откусил изрядный кусок.

Толстяк Байли стиснул зубы и тоже вытащил из таза маньтоу, принявшись жевать.

Стоявшая в стороне Мо Ли долго колебалась, но наконец решилась: взяла кусок сырого мяса из таза и принялась грызть. А стоявший напротив неё Цао Юань уже с невозмутимым видом прикончил целый кусок, повергнув окружающих новобранцев в полнейший шок.

Шэнь Цинчжу помрачнел, холодно хмыкнул и тоже принялся за еду.

Постепенно тех, кто начал есть, становилось всё больше, однако большинство по-прежнему с отвращением на лицах стояло на месте, предпочитая голодать, лишь бы не прикасаться к предложенному.

В комнате на втором этаже инструктор Хун смотрел сверху вниз на столовую и едва заметно кивал:

— Неплохо. Тех, кто смог заставить себя есть, больше, чем в прошлом наборе. Среди них есть несколько стоящих ребят.

— Да. Этот Чжэн Чжун недаром служил в спецназе: ест, даже бровью не ведёт. Линь Цие тоже хорош. Но вот чего я никак не ожидал, так это того, что Шэнь Цинчжу тоже станет есть...

— Хм, да он просто казарменный буян!

— Старина Хун, нельзя судить людей лишь по первому впечатлению. Как по мне, у него просто колючий характер, а по сути он парень неплохой.

— Ты, я погляжу, высокого о нём мнения?

— Люди ведь меняются. За этот год сборы изменят очень многое. Кто знает, какими они станут к тому дню, когда покинут лагерь.

Инструктор Хун пожал плечами, ничего не ответив.

— Кстати говоря, на дворе ведь совсем другое время, есть ли нужда быть настолько суровыми? — с сомнением спросил стоявший рядом новый инструктор. — Как бы трудно ни пришлось, вряд ли ведь дойдёт до сырого мяса?

Инструктор Хун медленно прикрыл глаза, словно воскрешая в памяти прошлое:

— Более восьмидесяти лет назад, когда Ночные стражи только создавался, как раз разразилось великое бедствие, повсюду не хватало еды... В те годы наши предшественники грызли древесную кору, жевали корни трав и с клинками в руках насмерть бились с мистикой! Пусть сейчас экономика и окрепла, о некоторых вещах забывать нельзя! Новобранцы каждого набора на сборах в первый приём пищи обязаны есть сырое мясо! Им ещё повезло, что их не заставили жевать траву и древесную кору. Это традиция нашего Ночных стражей. Так было в прошлом, так заведено сейчас, и в будущем... всё останется так же.

Инструктор Хун сделал паузу, открыл глаза и, глядя в окно, негромко произнёс:

— До тех пор, пока однажды не настанет день, когда эта страна больше не будет нуждаться в Ночных стражах. И тогда эти древние традиции вместе со всеми неведомыми миру тайнами навсегда останутся погребены в глубинах истории...