Глава 34. Ты чего задумал?

В лесу по другую сторону кладбища.

— Сяннань.

— !!!

Распластанный по земле У Сяннань вздрогнул всем телом, резко обернулся и, увидев, кто подошёл, с облегчением выдохнул.

— Командир, среди ночи ходить бесшумно по кладбищу... ты меня чуть до смерти не напугал! — У Сяннань прижал ладонь к бешено колотящемуся сердцу и глубоко задышал.

Чэнь Муе тихо сел рядом с У Сяннанем и, глядя на Хунъин, которая в одиночестве высекала надпись на плите неподалёку, негромко произнёс:

— Я думал, в твоей дубовой башке одна лишь тактика, а ты, оказывается, тоже пришёл.

У Сяннань закатил глаза:

— Посреди ночи... кто поверит, что она пошла упражняться с копьём? Я, по-твоему, настолько тугодум?

— Настолько.

У Сяннань потерял дар речи.

— А Цимо? Он ведь должен был прийти?

— Лежит с Линь Цие в овраге напротив.

— А Лэн Сюань и Сяонань?

— Лэн Сюань давным-давно неведомо куда подевался, а Сяонань боится темноты и не решилась.

— Ясно.

Оба мужчины замолчали.

Лишь спустя долгое время Чэнь Муе снова заговорил:

— Я рад, что ты пришёл.

— ...Стоило ли так радоваться?

— Стоило, — серьёзно кивнул Чэнь Муе. — Это значит, что ты уже не тот У Сяннань, который только-только выполз из горы трупов. Как бы ты ни отнекивался, ты... уже меняешься.

— С чего бы мне отнекиваться? — спокойно отозвался У Сяннань. — С гибели отряда «Синий дождь» прошло уже почти шесть лет. Мне, калеке, давно пора было двигаться дальше. Считай, мне, У Сяннаню, просто повезло встретить вас.

Чэнь Муе тяжело вздохнул:

— В их глазах ты зануда, для которого существуют одни лишь правила и предписания. В прошлый раз, когда я подслушивал разговоры Хунъин и Сяонань, они вообще сказали, что ты за всю жизнь жены себе не найдёшь.

— ...

— Знали бы они, что ты когда-то был бойцом того самого знаменитого особого отряда «Синий дождь», челюсти бы уронили.

— Я просто выживший калека, который недостоин носить это имя, — спокойно произнёс У Сяннань. — Сейчас я хочу быть самым обычным бойцом 136-го отряда.

Чэнь Муе похлопал У Сяннаня по плечу, ничего не сказав.

— Что думаешь? — вдруг спросил У Сяннань.

— О чём?

— О новичке. О Линь Цие.

— Хороший парень.

— Я не о его потенциале, я о его характере.

— И я о характере.

У Сяннань помолчал и продолжил:

— Царя призрачноликих убил он. Если я не ошибаюсь, Чжао Кунчэн лишь тяжело ранил его, но эти раны не были смертельными.

— Разве это важно?

— А разве нет?

Чэнь Муе посмотрел прямо в глаза У Сяннаню и негромко произнёс:

— Парень сам захотел отдать эту заслугу Чжао Кунчэну. Это его выбор, к чему теперь цепляться? Ты столько времени провёл со стариком Чжао — неужели не знаешь, о чём он мечтал?

— Убить мистику ранга «Река» — это огромная заслуга! Это очень помогло бы его будущему!

— Думаешь, его это волнует?

У Сяннаню нечего было возразить.

Чэнь Муе перевёл взгляд с Хунъин на далёкий овраг и спокойно произнёс:

— Я же сказал: он хороший парень.

……

Тем временем.

В нескольких десятках ли от кладбища.

Лэн Сюань, затаившийся на вершине холма, опустил бинокль, и уголки его губ слегка приподнялись:

— Ну и конспираторы, никакого мастерства в маскировке... Вот и попались в мой объектив...

Щёлк, щёлк!

Бинокль в руках Лэн Сюаня негромко щёлкнул, и снизу выпало несколько снимков высокой чёткости: вот Хунъин в одиночестве высекает надпись на плите, вот Линь Цие беседует с Вэнь Цимо, а вот двое взрослых мужиков милуются в лесу...

Он с благоговением подобрал фотографии и бережно спрятал их в коробочку под замком.

Коробочка была доверху набита фотографиями.

Фотографиями, принадлежащими только 136-му отряду, — забавными, неловкими, но такими душевными.

……

Спустя два часа.

Линь Цие с разинутым ртом застыл перед роскошной громадой виллы.

Он опустил голову, ещё раз сверил адрес на листке бумаги, снова взглянул на виллу и судорожно втянул воздух.

«Так она богачка?!»

Если Линь Цие не ошибся, то перед ним был именно дом Хунъин.

В голове Линь Цие словно снова эхом отозвались её слова: «Мой дом довольно большой...»

Да это не просто «довольно большой»!

Линь Цие долго колебался у входа на виллу, но в конце концов решился, подошёл к двери и постучал.

До этого они с Вэнь Цимо молча наблюдали на кладбище, как Хунъин высекает надпись на плите, и ушли лишь тогда, когда она закончила. К тому же, чтобы не вызвать у неё подозрений, он нарочно задержался на полчаса, создав видимость разницы во времени.

Он постучал всего два раза и сразу опустил руку.

Из-за двери донеслось шлёпанье тапочек, и мгновение спустя дверь распахнулась.

За дверью стояла Хунъин в плюшевой пижаме. Её глаза были слегка покрасневшими, но при виде Линь Цие на лице расцвела улыбка.

— Братишка Цие, заходи скорее! Чего ты так поздно?

— Цимо заболтал меня, только сейчас отпустил, — кривя душой, соврал Линь Цие.

Войдя в дом, Линь Цие опустил взгляд и только тогда заметил, что Хунъин уже приготовила для него пару тапочек.

— Тут... сегодня не убрано, так что немного беспорядок, ты уж не обессудь! — смущённо произнесла Хунъин, теребя прядь волос и накручивая её на палец.

— Да здесь и так очень чисто, — Линь Цие осмотрелся по сторонам и с ноткой беспомощности добавил: — К тому же я просто рад, что мне есть где переночевать.

Надо признать, и отделка, и обстановка в доме Хунъин дышали благородной элегантностью и размахом, отчего Линь Цие, никогда не живший на вилле, почувствовал себя скованно.

К тому же... ему ещё ни разу не доводилось оставаться на ночь дома у девушки.

— Сестрица Хунъин, это Цие пришёл?

Сверху раздался мягкий сонный голосок: Сы Сяонань перегнулась через перила второго этажа и тихонько спросила.

— Ага, — кивнула Хунъин.

Линь Цие оторопел и повернулся к Хунъин.

Хунъин улыбнулась ему:

— Я ведь обычно не ночую в общежитии, а оставлять Сяонань там одну мне было неспокойно. Вот я и позвала её жить ко мне.

«Вот оно что...»

В этот момент Линь Цие будто что-то вспомнил:

— А твои родители? Если я вот так поселюсь здесь, я им не помешаю?

— Не помешаешь, — покачала головой Хунъин. — Пять лет назад они пропали без вести в тумане. До того как появилась Сяонань, я жила здесь совсем одна.

— Они были из исследовательской группы?

— Да.

Линь Цие приоткрыл рот: он понимал, что сморозил лишнее, но не знал, какими словами её утешить.

Тут Хунъин указала на одну из комнат на втором этаже:

— Твоя комната вот та, я уже всё прибрала. В ванной синее полотенце и зубные принадлежности — твои, не перепутай! — Хунъин зашаркала тапочками вверх по лестнице.

Затем, словно что-то вспомнив, она резко обернулась к Линь Цие:

— Да, и ещё: если захочешь войти ко мне или к Сяонань, сперва стучи! И только попробуй замыслить что-нибудь неладное... Хм-хм!

Хунъин закатала рукав пижамы, обнажив белоснежную руку, и «грозно» потрясла кулаком:

— Не забывай, я главная ударная сила нашего отряда! Кроме командира, меня никто не одолеет! А копьё сестрицы глаз не имеет!

С этими словами она эффектно развернулась, взмахнув копной чёрных волос, и решительно зашагала в свою комнату.

Линь Цие потерял дар речи.

Сонно повисшая на перилах Сы Сяонань зевнула и помахала Линь Цие:

— Спокойной ночи.

Хлоп!

Обе двери закрылись, и в коридоре снова воцарилась тишина.

Линь Цие вдруг кое-что вспомнил, быстро подошёл к двери Хунъин и пару раз постучал.

Скри-и-ип...

Дверь медленно отворилась. За ней с недобрым видом стояла Хунъин, держа в руке копьё, и вызывающе вскинула подбородок:

— Ты... чего задумал?