Высекая надгробие

— Ясно, — выражение лица Линь Цие оставалось совершенно спокойным.

Вэнь Цимо удивлённо посмотрел на него:

— «Ясно»? И всё?

— А что ещё должно быть?

— Никакого трепета в груди, кровь в жилах не закипает?

— Совсем чуть-чуть, но не больше, — сдержанно ответил Линь Цие. — Повышение по службе и всё такое меня… не интересует.

Вэнь Цимо бросил на него странный взгляд:

— Совсем забыл, что через десять лет ты собираешься предать Ночных стражей, эдакий «еретик».

Линь Цие не стал ни подтверждать, ни отрицать и продолжил расспросы:

— Судя по твоим словам, эти четыре особых отряда — предел боевой мощи Великой Ся?

— Конечно нет. Возможно, они — непревзойдённый предел командной боевой мощи в Ночных стражах, но уж точно не предел Великой Ся.

— Хочешь сказать, в Великой Ся есть и другие организации, подобные Ночным стражам?

— Нет, в Великой Ся Ночные стражи всего один. Но выше Ночных стражей стоят ещё пять Пределов человечества.

— Предел человечества?

— Как и следует из названия, это высший предел боевой мощи, которого только способен достичь человек. Поскольку их сила вплотную приблизилась к древним богам из мифов, их также называют «полубогами».

— В бренном теле смертного встать вровень с богами?

— Хоть я и знаю, что ты цитируешь классическую фразу из кино, но всё именно так, — Вэнь Цимо поднял взгляд к ночному небу, и в глазах его читалось глубокое восхищение. — Эти пять человек — столпы человечества и единственный луч надежды, который люди способны разглядеть в этом бескрайнем тумане.

— Кто они?

— Не знаю. Они слишком далеки от нас. Мало кто видел их лица или знает их имена. Но... ходят кое-какие занятные слухи.

— Какие слухи?

— Эти пять Пределов человечества зовутся: Меч, Всадник, Владыка, Пустота, Наставник.

— Меч, Всадник, Владыка, Пустота, Наставник... И это слухи? Да здесь же вообще нет никакой полезной информации!

— Поговаривают, верховный командующий нашего Ночных стражей — как раз тот самый «Владыка» из пяти Пределов человечества. Правда... уже очень, очень давно никто не видел, как он сражается.

— У меня есть вопрос.

— Спрашивай.

— Человечество до сих пор... убивало богов? — Линь Цие указал пальцем в небо. — Не тех странных мифических существ, а настоящих, древних богов из мифов!

Вэнь Цимо помолчал немного и покачал головой:

— Не знаю, но мне кажется, вряд ли...

В бескрайнем тумане человечество подобно овцам с завязанными глазами. Мы не ведаем, что произошло с этим миром, не знаем, когда грянет конец света.

В эпоху, когда существование богов подтвердилось, убей человечество хоть одного бога, это неминуемо вызовет панику среди всех остальных. И тогда они наверняка объединятся, чтобы первым делом истребить людей, а положение человечества станет ещё более отчаянным!

Линь Цие кивнул:

— Я понял.

— Хочешь спросить что-то ещё?

Линь Цие немного подумал:

— А временным бойцам полагаются выплаты и надбавки?

— ...Полагаются.

— Тогда больше вопросов нет.

— То есть из всех этих вопросов тебя на самом деле волновал только последний?

— Разумеется, — как нечто само собой разумеющееся подтвердил Линь Цие. — Всякие особые отряды, Пределы человечества... всё это слишком далеко от меня. Я предпочитаю твёрдо стоять на земле.

— Ладно... — Вэнь Цимо повернул к нему голову и спросил: — Ты спать не хочешь?

— Не хочу.

— Тогда я отвезу тебя в одно место.

— Среди ночи?.. Надеюсь, приличное?

— ...Приличное, — дёрнулся уголок рта Вэнь Цимо.

— Тогда ладно, — предостерёг его Линь Цие. — И не забывай: я ещё несовершеннолетний.

Вэнь Цимо просто потерял дар речи.

……

Спустя несколько минут машина плавно затормозила посреди глухого, безлюдного пустыря.

Линь Цие распахнул дверцу, вышел наружу, огляделся по сторонам и уставился на Вэнь Цимо взглядом, полным настороженности:

— Зачем ты привёз меня сюда?

Вэнь Цимо молча закатил глаза и указал пальцем на видневшееся неподалёку кладбище:

— Вон туда.

Линь Цие посмотрел в указанном направлении и замолчал.

Он уже смутно догадывался, ради чего Вэнь Цимо привёз его сюда.

Вдвоём они зашагали вперёд по узкой тропе и вскоре подошли к самому кладбищу.

Этот участок был небольшим — заметно меньше муниципального кладбища на окраине города. Однако как по отделке надгробий, так и по расстоянию между ними он далеко превосходил обычные погосты.

Каменные плиты здесь выглядели куда аккуратнее и стояли в строгом порядке.

— Это место...

— Кладбище Ночных стражей города Цаннань, — спокойно произнёс Вэнь Цимо. — С тех пор как в 1936 году особая группа реагирования на аномальных существ Великой Ся была официально преобразована в Ночных стражей и перешла на модель «один город — один отряд», это место отвели под последнее пристанище павших в бою цаннаньских дозорных.

Разумеется, это лишь вариант по умолчанию. Когда человек официально вступает в отряд Ночных стражей, он может сам указать, похоронить ли его после гибели на кладбище Ночных стражей, кремировать или предать земле на родине...

В своё время Чжао Кунчэн выбрал именно кладбище Ночных стражей. Он говорил, что на его теле слишком много крови, и если вернуться на родовую могилу, он боится напугать почтенных предков.

Говоря это, Вэнь Цимо невольно улыбнулся, словно снова увидел перед собой Чжао Кунчэна, который с беспечным видом бросал эти слова.

Линь Цие молча разглядывал ряды возвышающихся плит, слегка нахмурив брови:

— Так много...

На этом кладбище стояло не меньше шести-семи десятков надгробий, и подавляющее большинство из них были совсем свежими.

— С 1936 года и по сей день прошло уже восемьдесят пять лет, — со вздохом проговорил Вэнь Цимо. — В самом начале мы действительно не несли больших потерь. В конце концов, ни в одном городе за год не объявлялось больше нескольких мифических существ, да и если они появлялись, их ранг был невысок.

Но со временем мифические существа стали приходить всё чаще, а их мощь делалась всё более ужасающей. И наших потерь... тоже становилось всё больше.

Почти половина тех, чьи памятники ты видишь перед собой, погибли за последние двадцать лет.

Говорят, до того как командир Чэнь Муе прибыл защищать Цаннань, здесь каждый год гибло по два бойца. И только после его прихода смертность резко снизилась.

В памяти Линь Цие возник тот немногословный силуэт в чёрном, и он невольно преисполнился глубокого уважения.

— Но ведь Чжао Кунчэн погиб только этой ночью. Неужели его надгробие уже готово? — вспомнив об этом, с недоумением спросил Линь Цие.

— Нет.

— Тогда зачем мы пришли сюда?..

Вэнь Цимо поднял руку и указал вдаль:

— Посмотри туда.

Линь Цие проследил за его жестом: посреди непроглядной тьмы кладбища теплился слабый огонёк.

В неверном свете Хунъин с покрасневшими глазами сидела на расчищенном пятачке. Прижимая к себе надгробную плиту без надписей, правой рукой она держала резец и методично, штрих за штрихом, высекала на ней слова.

Слёзы катились по её щекам и падали на камень, но она торопливо вытирала их.

Куда подевался весь её прежний неукротимый задор?

— Она... разве она не говорила, что пошла упражняться с копьём? — Линь Цие ошеломлённо смотрел на эту картину.

— Она солгала, — покачал головой Вэнь Цимо. — Надгробные плиты бойцов Ночных стражей высекают их товарищи по отряду. Таков наш негласный обычай. Вообще-то эту плиту должен был высекать я.

Хоть она ничего и не сказала, я прекрасно знаю: больше всех высечь надгробие для Чжао Кунчэна хотела именно она.

Они были очень близки. По-настоящему близки.

Поэтому, пусть её ложь и звучала совершенно нелепо, я закрыл на это глаза и позволил ей прийти сюда тайком, чтобы высечь плиту.

Линь Цие и Вэнь Цимо молча стояли в отдалении, глядя на сосредоточенную Хунъин, и долго не проронили ни слова.

Под зыбким светом луны,

В мёртвом безмолвии кладбища,

Лишь резец в руке Хунъин издавал тихое, скорбное стенание.

— Не подойдём поздороваться? — спустя долгое время спросил Линь Цие.

— Если подойти сейчас, мы лишь поставим её в неловкое положение. Она слишком легко смущается.

— Но стоять вот так... чувствуешь себя каким-то извращенцем, подглядывающим за чужой тайной, — Линь Цие было не по себе.

Вэнь Цимо повернулся к нему, и в глазах его промелькнула улыбка:

— Ты думаешь... среди тех, кто подглядывает в сторонке, мы двое — единственные «извращенцы»?