Глава 29. Десять лет

Клинок Линь Цие пронзил призрачную маску, но не это заставило Царя призрачноликих истошно взвыть от боли.

Истинной причиной столь душераздирающего вопля стали глаза Линь Цие: под этим обжигающим золотым сиянием маска чудовища таяла с невероятной скоростью, точно восковая свеча в пламени.

И пусть золотой свет вспыхнул лишь на мгновение, этого оказалось достаточно, чтобы окончательно оборвать жизнь и без того умирающего Царя призрачноликих.

В конце концов под взглядом Линь Цие призрачная маска застыла, превратившись в сморщенный полутвёрдый комок, в котором больше не осталось и следа прежнего жуткого лика.

В то же мгновение Линь Цие ощутил, как от руки, сжимавшей клинок, в его тело медленно потёк тёплый поток.

Слегка нахмурившись, он наступил ногой на туловище чудовища и выдернул прямой клинок.

Подумав немного, он наклонился и подобрал бледный ком застывшей маски. В глазах тут же потемнело, и Линь Цие едва не рухнул наземь.

Хотя его и поддерживал «Танцор звёздной ночи», после столь напряжённой и смертоносной схватки силы Линь Цие были на исходе. Хуже всего было то, что он дважды обратился к очам серафима, до капли исчерпав и без того скромный запас духовной силы, так что теперь даже шаги давались с трудом.

Всё было в точности так, как и говорил Чжао Кунчэн: на его нынешней ступени встреча с Царём призрачноликих сулила лишь верную смерть.

Если бы Ночные стражи не ранил Царя призрачноликих первым, если бы Чжао Кунчэн ценой собственной жизни не искромсал его, Линь Цие даже с очами серафима и «Танцором звёздной ночи» ни за что не одолел бы это чудовище.

Вот они — мифические существа, ступившие в этот мир.

Вот он — ранг «Река».

Дождевые капли стекали по щекам. Шлёпая по кровавым лужам, он шаг за шагом, шатаясь, побрёл к телу Чжао Кунчэна.

Подойдя, он медленно опустился на землю рядом с погибшим.

— Я же говорил тебе: героем быть не так-то просто, — глядя на уже остывшее тело Чжао Кунчэна, тихо пробормотал Линь Цие. — Ты рисковал здесь жизнью, бился насмерть, но многие ли об этом знают?

Знаешь ли ты? Прямо сейчас, всего в нескольких километрах отсюда, в центре города по-прежнему горят неоновые огни и кипит беззаботная жизнь.

Они поют в караоке, наслаждаются едой в ресторанах хого, кувыркаются в постелях в гостиницах, жуют попкорн в кинотеатрах…

А ты? А ты!..

…Можешь лишь тихо и безвестно умереть здесь.

Они никогда не узнают, что под этим проливным дождём мужчина с клинком в руках завалил мифическое существо! И не поймут, что могут беззаботно веселиться лишь потому… что кто-то отдал за них жизнь.

Неужели это и вправду того стоило?

Линь Цие вглядывался в бледное лицо Чжао Кунчэна, словно надеясь услышать ответ.

Увы, тот уже не мог заговорить вновь.

Линь Цие продолжил:

— Ты думал, я боюсь смерти?

Ошибаешься. Смерти я не боюсь ни капли.

Неужели ты думаешь, что ребёнок, который с малых лет узрел ангела, ослеп и был заперт в психиатрической больнице, станет испытывать перед смертью хоть какой-то трепет?

Оказавшись во тьме, я бесчисленное множество раз пытался покончить с собой, но свет раз за разом возвращал меня к жизни.

И светом, спасшим меня, были вовсе не те так называемые «все сущие», что мечутся по городу ради пустых страстей и ропщут на несправедливость этого мира!

…Это была моя семья.

Линь Цие поднял голову и, глядя в бездонно-чёрное ночное небо, медленно произнёс:

— Все сущие не спасали меня, так почему я должен ценой собственной жизни защищать этих «всех сущих»?

Поэтому я и не хотел идти в Ночные стражи.

Линь Цие повернул голову. Его взгляд упал на скромный одноэтажный домик сквозь пелену дождя, и в глазах отразилась лёгкая растерянность.

— Но я такой человек, который терпеть не может оставаться в долгу.

Ты спас весь мой мир.

А что… я могу сделать для тебя?

Линь Цие помолчал и продолжил:

— Я знаю, в Ночных стражах отличные условия. Даже после твоей гибели твоя жена и ребёнок ни в чём не будут нуждаться, а уж о похоронах и говорить нечего — Ночные стражи наверняка устроит всё достойно и с почестями…

В деньгах ты не нуждаешься, да и у меня их нет.

Как же мне тогда вернуть тебе этот огромный долг?

Линь Цие отрешённо сидел на мокрой земле. Спустя долгое время он снова перевёл взгляд на далёкий домик…

Сквозь шум дождя его кулаки медленно сжались…

…а затем бессильно разжались.

Словно приняв решение, он опёрся клинком о землю, с трудом поднялся на ноги и пробормотал:

— За всю свою жизнь я, Линь Цие, чувствую вину лишь перед тремя людьми: перед тётей, что хлопотала обо мне десять лет, перед двоюродным братом, которого я обременял все эти десять лет…

…и перед тобой, спасшим жизни всей нашей семье.

Ты спас весь мой мир.

Взамен…

твой мир я буду защищать десять лет.

Через десять лет, что бы там ни произошло, меня больше ничто не свяжет ни с Ночными стражами, ни с этими «всеми сущими».

Я вернусь в этот дом и продолжу прежнюю жизнь.

Такой уговор… ведь справедлив?

Линь Цие опустил взгляд на Чжао Кунчэна, лежавшего в луже крови. Тот лишь безмолвно покоился там, словно уснул.

— Раз ты не возражаешь, значит, договорились.

Линь Цие вонзил прямой клинок в землю и, повернувшись в одну сторону… опустился на колени.

Там, в пелене дождя, стоял самый обыкновенный одноэтажный домик.

— Тётя, Сяо Ци уходит. Простите, что ухожу не попрощавшись.

Потому что боюсь: если вернусь сейчас… то уже ни за что не смогу уйти.

Говорят, в Ночных стражах хорошо платят. Тех выплат, что я получу за эти десять лет службы, с лихвой хватит, чтобы вам с сыном жилось безбедно. А через десять лет Сяо Ци обеспечит вам самую лучшую жизнь…

За то, что вырастили меня, Сяо Ци отплатит через десять лет.

Линь Цие стоял на коленях под дождём. Вода стекала с кончиков волос, а глаза обожгли слёзы.

Он склонился и отвесил несколько тяжёлых земных поклонов. Прижавшись лбом к сырой земле, он долго не шевелился и лишь затем медленно поднял голову.

Линь Цие не спеша поднялся, бросил последний взгляд на родной домик, выдернул из земли прямой клинок…

…и пошёл прочь.

* * *

— Сяннань! Я уже в старом жилом квартале! Где Чжао Кунчэн?!

Посреди улицы под проливным дождём стояла насквозь промокшая женщина в тёмно-красном плаще. За её спиной висел чёрный длинный футляр; согнувшись пополам, она жадно хватала ртом воздух.

— На пустыре в двух зданиях впереди тебя, — донёсся из гарнитуры голос У Сяннаня. Он запнулся и произнёс непривычно глухо: — Хунъин… ты должна быть готова.

— К чему готова?

— Несколько минут назад связь с ним оборвалась. И сигнал с эмблемы Чжао Кунчэна… не сдвинулся с места уже несколько минут…

Зрачки Хунъин резко сузились. Её тело задрожало, а в следующее мгновение она сорвалась с места подобно выпущенной стреле и бросилась вперёд!

— Не неси ерунды! Может… может, он просто выбился из сил… — процедила Хунъин сквозь зубы; в голосе её уже звенели слёзы.

— Хунъин…

— Помолчи! — сорвалась она на крик.

— Хунъин! Эмблема Чжао Кунчэна движется!

При этих словах в глазах Хунъин тут же вспыхнул огонёк надежды!

— Я знала, так и знала… Его не так-то просто убить! Где он?!

— Он движется медленно. Он… всё ближе к тебе.

Хунъин замерла и невольно притормозила, устремив взор за ближайший поворот улицы.

В далёких тучах глухо рокотал гром. Сплошная водяная завеса застилала глаза.

Сквозь пелену дождя неспешно приближался смутный силуэт.

Это был юноша.

За его спиной висел клинок.

На руках он нёс бездыханное тело мужчины.

Остановившись, он напряг все силы и прокричал во тьму!

Словно объявляя об этом всему миру!

— Младший Линь Цие сопровождает триумфальное возвращение генерала Чжао Кунчэна!!!