Глава 1850. Вишну вступает в бой

— Мы уже близко к самому дну лабиринта.

Сжимая рукоять Меча в камне, Лина на мгновение замерла, прислушиваясь к ощущениям, а затем заговорила.

Линь Цие отозвался согласием и окинул взглядом окрестности. Теперь эти осколки времени становились всё крупнее: если поначалу каждый шаг переносил в другое время, то теперь им приходилось пройти чуть ли не пол-улицы, чтобы вступить в иной временной отрезок.

И всякий раз, когда они преодолевали временную грань, возникало ощущение, будто прошла целая жизнь — словно в единый миг они перешагивали через несколько лет.

По расчётам Линь Цие, обломки Врат истины находились уже совсем близко.

По мере их продвижения картина перед глазами менялась: вокруг простиралась уже не бескрайняя ледяная равнина, а нечто похожее на древние руины, покоящиеся среди горных хребтов.

Склоны этих гор были скованы снегом и толстым панцирем льда; вздымаясь к облакам, точно острые мечи, они смыкались кольцом. Низина в центре, напротив, была свободна от снега и льда — земля там была сплошь усеяна гигантскими каменными обломками, каждый из которых превосходил размерами чудовищного волка Фенрира.

— От момента, в котором мы вошли, это место отделяет более ста лет, — оглядевшись по сторонам, заговорила Лина. — Всё, что мы сейчас видим, явилось из событий вековой давности.

— Сто лет назад... когда Врата истины только-только были разрушены?..

Линь Цие вгляделся вдаль, но череда барьеров с беспорядочно преломляющимися лучами света закрывала ему обзор.

Эти барьеры отличались от увиденных при входе в лабиринт. Вначале бесчисленные временные осколки теснились вперемешку — они были тонкими и мелкими, создавая ощущение калейдоскопа. Здесь же время застыло массивными глыбами, разделёнными интервалами в несколько лет; они были огромными, толстыми и издали походили на купола из матового стекла.

Линь Цие шагнул через временной барьер, и голову обожгло приступом дурноты — в точности как тогда, когда он вместе с У Цюанем перенёсся во времени в эпоху династии Хань, разве что сейчас это ощущение было куда слабее.

Линь Цие тряхнул головой, быстро прогоняя наваждение. Вдали, меж исполинских валунов, уже смутно проступали контуры врат.

— Это Врата истины, — блеснули глаза Линь Цие. — Мы добрались до самых глубин лабиринта.

Линь Цие уже хотел двинуться вперёд, как вдруг земля под ногами задрожала. С противоположной стороны временного барьера неторопливо выступили несколько силуэтов, и ужасающая аура в то же мгновение накрыла землю!

Во главе шествовал человек в кашае, с выражением лица то ли плачущим, то ли смеющимся: два лица соединялись воедино, порождая жуткий, зловещий образ. Следом почтительно ступал Номер 22, а за ним держался ещё один главный бог, показавшийся смутно знакомым.

«Вишну?» — увидев облачённый в кашаю силуэт, Линь Цие похолодел.

Хотя он и раньше допускал, что Вишну мог выжить, но тот столько лет не являл себя миру, что Линь Цие считал: бог, вероятнее всего, прячется в каком-то глухом углу... Кто бы мог подумать, что он окажется здесь, в лабиринте времени.

Теперь, когда Небесный двор ушёл, а боги сгинули, если не считать человека по происхождению Чжоу Пина и вторгшуюся Чёрную Козу из числа внешних богов, Вишну в один миг сделался единственным действующим в мире исконным верховным богом.

«Ну и мастер же он залегать на дно...» — подумал про себя Линь Цие.

Номер 22 шагнул из-за спины Вишну и, указав на Линь Цие, с почтением произнёс:

— Приёмный отец, это он! Это Линь Цие!

— Дыхание серафима я ни с чем не спутаю, — прищурился Вишну, окинув взглядом Линь Цие и Лину. — Серафим и древний король Артур... Сколько же воды утекло.

Приёмный отец?

Линь Цие так и застыл на месте.

Хотя при виде Номера 22 рядом с Вишну он уже догадался, что те могли объединить силы, но что это вообще за обращение — «приёмный отец»?

Р-р-ра-а-а!..

Чудовищный волк Фенрир, почуяв исходившую от Вишну опасную ауру, яростно зарычал. Все его мускулы натянулись, а налитые кровью глаза запылали неприкрытой враждебностью.

Вишну пристально оглядел троицу и медленно поднял ладонь...

— Бежим!

Без малейших колебаний Линь Цие крикнул Лине и тут же рванул назад!

Лина недаром была сильнейшей среди Десяти Предстоящих: в скорости реакции она ничуть не уступала Линь Цие. Две смазанные тени стрелой метнулись к оставшемуся позади временному барьеру, и чудовищный волк Фенрир бросился следом за ними.

Как бы превосходно ни сражался серафим Линь Цие, он был лишь главным богом, и перед высшим рангом пролегала непреодолимая пропасть.

Но едва они успели развернуться, как в вышине уже соткалась исполинская золотая длань Будды. Устрашающее божественное величие, сгустившееся в ладони, почти заслонило всё небо; длань с грохотом обрушилась вниз, мгновенно обратив в порошок гигантские валуны по всей округе!

Сквозь вихри клубящейся пыли из Пустоты проступили две фигуры: Линь Цие сжимал Рассекатель белизны, а за его спиной распахнулись шесть белоснежных крыльев.

Взмахнув крыльями, Линь Цие схватил Лину за запястье и подобно молнии исчез за временным барьером.

— Приёмный отец...

Номер 22 хотел было что-то сказать, но голос Вишну оборвал его.

— Не волнуйся. Они не уйдут.

С этими словами силуэт Вишну пронзил небытие, устремившись в погоню туда, куда скрылись беглецы.

Стоило миновать временной барьер, как голову Линь Цие накрыл сильнейший приступ дурноты. Он поспешно заставил себя прийти в чувство, но в этот самый миг всё его тело сковал леденящий холод!

Прямо над ними, мчащимися на предельной скорости, одновременно проступили очертания Вишну: его фигура словно раскололась надвое и в то же мгновение разделилась на два существа!

Вишну с плачущим лицом одной рукой сложил печать и надавил ладонью сверху вниз. Пространство вокруг разом схлопнулось, сокрушительным ударом швырнув летевших Линь Цие и Лину прямо в нагромождение камней и глубоко вдавив в твердь гигантский след в форме плачущего лика.

Среди трещин на расколовшейся земле медленно поднялась золотая фигура: сжимая меч Небесных Густых Облаков, Линь Цие до предела распахнул Божественное царство бренного мира.

Спастись от существа высшего ранга было не так-то просто... и этот шанс оставалось вырывать лишь собственными силами.

Вишну со смеющимся лицом плавно опустился на землю неподалёку; его пальцы замелькали в печатях, и исполинская фигура взмыла от земли — жуткий золотой гигант вышиной в несколько сотен метров отрезал им добрую половину путей к отступлению.

Такой размер был вовсе не пределом Вишну, но пределом этого осколка времени: увеличься он ещё хоть немного, и голова вошла бы в иной пласт времени, насильно отделившись от тела.

Стоило Вишну со смеющимся лицом вскинуть руку, как в его ладони возникла упирающаяся в небеса ваджра, со свистом обрушившись прямо на Линь Цие!

В глубине зрачков Линь Цие вспыхнуло золотое пламя; доведя божественную силу во всём теле до предела, он взмыл на крыльях и сам ринулся навстречу, встретив этот удар взмахом меча!

Дон-н—!!

Золотое сияние меча упёрлось в ребро ваджры. Яростный шквал, рождённый столкновением двух потоков божественной силы, бушевал над землёй, и в тот миг, когда клинок Линь Цие стал неумолимо прогибаться вниз, к небу стрелой взмыл изящный девичий силуэт!