Что важнее?

Полчаса спустя.

Великая пустыня, безлюдные земли.

На песчаном бархане в нескольких сотнях ли от обители меча на ветру сидел, скрестив ноги, чей-то силуэт; перепачканная грязью кашая развевалась среди песка и пыли.

Он низко опустил голову и закрыл глаза, словно уснул.

БУМ-М-М-М!

Тёмно-алый силуэт, словно метеор, рухнул с неба, взметнув в воздух тучи жёлтого песка.

В следующее мгновение отблеск клинка пронзил пустоту: леденящая жажда убийства рассекла песчаную пыль, устремившись прямо в межбровье монаха Судьбы!

Однако монах Судьба лишь молча сидел на месте с закрытыми глазами, словно ничего не замечая вокруг.

Остриё клинка резко замерло перед его лбом. Острая вспышка лезвия рассекла кожу, и выступившая алая кровь потекла вниз по переносице, капая на песок пустыни.

— Ты думаешь, если сейчас примешь столь покорный вид, готовый пойти на заклание, я смягчусь?

Сжимая рукоять «Божьей кары», холодно произнёс Линь Цие.

— А что мне делать? — неторопливо отозвался монах Судьба. — Сопротивляться? Мне с тобой не сладить... Раз я не могу победить и не могу сбежать, к чему сопротивление?

— И ради этого ты пришёл в эту пустыню?

— Здесь, какой бы переполох мы ни устроили, это не затронет внешний мир, и никто нас не увидит... разве не так? — монах Судьба открыл глаза, глядя Линь Цие прямо в зрачки.

— Эта партия ещё не сыграна, а двое игроков уже сцепились в междоусобице. Увидь это враги, они лишь сочтут нас жалкими и глупыми.

Глаза Линь Цие слегка сузились, от лезвия клинка повеяло жаждой убийства...

— Возможно, нам вполне хватит и одного игрока.

— Быть может, — выражение лица монаха Судьбы оставалось совершенно спокойным. — Убей меня здесь, забери обратно «Предрешённое следствие». Когда наша причинность за несколько тысяч лет сольётся воедино, закон мироздания причинности непременно явится миру.

Тогда ты станешь сильнейшим в мире богом причинности, и до прорыва к рангу верховного бога останется всего полшага... Но что потом?

Неужели Великой Ся на этой шахматной доске действительно не хватает бога причинности?

— Великой Ся не нужен бог причинности, но ей также не нужен палач, для которого человеческие жизни — мусор под ногами... Ты знаешь, сколько невинных людей пало страшной смертью из-за одной твоей лжи?

— Две тысячи сто шестьдесят два человека... А если считать с Ся Сымэн — две тысячи сто шестьдесят три, — ровным голосом ответил монах Судьба. — Но если бы не эта ложь, брось ты все силы на штурм Олимпа раньше времени, даже сумей вы спасти их всех — Чжоу Пин ещё не вышел бы из затвора, и как бы вы поступили, столкнувшись следом с лавкрафтовскими богами?

— Я заранее всё подготовил! Даже без вмешательства учителя мы смогли бы уйти!

— Ты про те запретные заклинания? Думаешь, с их помощью можно было сдержать столько лавкрафтовских богов? — повысил голос монах Судьба, холодно произнеся: — Опираясь лишь на эти запретные заклинания, даже если бы вам и удалось вырваться из клещей лавкрафтовских богов, вы бы потеряли как минимум двоих представителей Предела человечества!

Да будь это не две с лишним тысячи жизней простых людей и одна Ся Сымэн, будь их хоть двадцать тысяч, хоть двести тысяч! Их общая ценность на этой шахматной доске и близко не сравнится с двумя Пределами человечества!!

При этих словах зрачки Линь Цие резко сузились. Он со всей силы вонзил «Божью кару» в песок подле себя и наотмашь врезал кулаком прямо в лицо монаху Судьбе!

БУМ-М-М!

Брызнула кровь, и монах Судьба, словно куль с песком, отлетел назад на сотни метров!

Не успело тело монаха Судьбы коснуться земли, как тёмно-алый остаточный силуэт метнулся прямо к нему. Мощная рука вцепилась ему в воротник, вздёрнув всего его в воздух.

Линь Цие яростно вперился взглядом в глаза монаха Судьбы и в бешенстве прорычал:

— Я спрашиваю тебя... кто я?!

Уголки губ монаха Судьбы уже заливала кровь; он смотрел на Линь Цие, не произнося ни слова.

— Я — Ночной страж!! — Линь Цие придвинулся к лицу монаха Судьбы вплотную.

— Да, мы должны выиграть эту партию!

Но если мы, сражаясь за будущее человечества, приносим в жертву жизни простых людей как средство для достижения победы... то в чём вообще смысл нашей игры?!

Если бы Е Фань, Цзо Цин, Чжао Кунчэн... если бы они увидели, что мы вымащиваем победу телами простых людей, что бы они подумали?! Каждую из этих жизней они защищали ценой собственной! Будь они здесь, разве они позволили бы тебе так поступить?!

— На войне всегда бывают жертвы... разве нет? — медленно произнёс монах Судьба. — Всё это я уже сказал тебе четыре года назад и повторять не стану.

В памяти Линь Цие мгновенно вспыхнул образ двух девушек, которые тогда рука об руку шагнули в море огня, и ярость, переполнявшая его грудь, вспыхнула с новой сокрушительной силой!

— Неужели за гибель тех двух с лишним тысяч человек у тебя нет ни капли раскаяния?! — процедил Линь Цие сквозь зубы, сорвавшись на глухой рык.

— Нет, — без малейших колебаний ответил монах Судьба.

БАМ-М-М!

Линь Цие обрушил ещё один удар: чудовищная мощь пробила тело монаха Судьбы насквозь и выбила в раскинувшейся внизу пустыне жуткий глубокий кратер.

Монах Судьба выхаркнул кровь, лицо его стало белее мела...

Жёлтый песок бешено кружился на ветру. На дне жуткой песчаной воронки монах Судьба с головы до пят был залит кровью, превратившись в кровавое изваяние.

Линь Цие смотрел на распростёртого под ним едва живого монаха Судьбу; его грудь тяжело вздымалась. Нынешняя его сила была не шуточной: после нескольких таких ударов даже монах Судьба уровня Предела уже дышал на ладан и находился на волосок от гибели.

— Кхе... кхе-кхе-кхе... — Алая кровь пропитала песок. Монах Судьба приоткрыл рот и выкашлял несколько кровавых сгустков.

Окровавленные кулаки Линь Цие мелко подрагивали. Он долго глядел на лежащего под ним монаха Судьбу, но так и не обрушил последний удар.

Он глубоко вздохнул, поднялся на ноги перед монахом Судьбой и глухо произнёс:

— Отныне... сиди в своём храме. Без моего приказа не смей сделать оттуда ни единого шага.

С этими словами Линь Цие развернулся и зашагал прочь.

Из залитой кровью ямы донёсся хриплый голос: «Ступай... к Чжоу Пину...»

Линь Цие оглянулся на него. Во взгляде промелькнули жалость и бессилие; покачав головой, он всё же направился к обители меча.

Он достал спутниковый телефон и набрал номер:

— Алло? Цзюньлян?

— ...

— Да, я сейчас скину тебе координаты, пришли медицинскую бригаду... Угу. Как откачаете, отправьте людей доставить его обратно в храм в горах Куньлунь.

— ...

— Поставь двоих у подножия горы, чтобы не шастал где попало. Понял?

— ...

Закончив отдавать указания, Линь Цие повесил трубку. Вскоре в поле его зрения показалась одинокая обитель меча, возвышавшаяся среди пустыни.