Глава 1816. Пациент Ань Цинъюй

Увидев силуэт Хаоса, Ань Цинъюй сначала опешил, а затем слегка прищурился, о чем-то размышляя.

— Пошел вон, — холодно бросил Линь Цие; теперь один вид Хаоса вызывал у него машинальное раздражение.

— Ну чего ты такой злой?.. Не каждый день увидишь кого-то, кроме этого надоедливого санитара. Раз уж нам суждено стать сопалатниками, что плохого в том, чтобы перекинуться парой слов? — беспечно отозвался Хаос.

— Послушай, Ключ и Врата...

Не успел Хаос договорить, как Линь Цие слегка поднял ладонь. Чудовищная сила притяжения хлынула из комнаты позади Хаоса и рывком втянула его обратно внутрь.

Бах—!

Раздался глухой стук, дверь палаты № 5 автоматически заперлась на защелку,

и Хаос вновь оказался запечатан внутри.

— Что стряслось? Что случилось? Это ходячее бедствие опять вырвалось?

Услышав шум, Ли Ифэй сломя голову выбежал из кухни. Увидев посреди двора Ань Цинъюя, он так вздрогнул, что выронил на землю наполовину очищенный початок кукурузы.

Он ошарашенно уставился на знакомое и одновременно чужое лицо, не в силах закрыть широко распахнутый рот...

— Ци... Ци-Цие! О-он... он... он же...

Даже спустя столько лет психологическая травма, нанесенная Ань Цинъюем, никуда не исчезла. А когда Ли Ифэй позже узнал, что тот предал Великую Ся, стал Ключом и Вратами и превратился в главнейшего врага Великой Ся, тень страха в его душе лишь сгустилась...

Шутка ли: из-за одного Хаоса у них с Линь Цие нервы уже едва не сдали, а теперь сюда заявился еще и Ключ и Врата — существо того же ранга трех богов-столпов... Кто знает, выдержит ли эта больница сразу двух богов-столпов?

Ли Ифэй совершенно не желал, чтобы трагедия прошлых лет повторилась снова.

— С сегодняшнего дня он пациент палаты № 6, — сказал Линь Цие Ли Ифэю. — Отныне поручаю присмотр за ним тебе.

Ань Цинъюй молча смотрел на Ли Ифэя. Его подернутые серостью глаза казались бездонными, и стоило Ли Ифэю поймать этот взгляд, как его пробрала легкая дрожь.

Поколебавшись мгновение, Ли Ифэй принялся отчаянно подмигивать Линь Цие, показывая, что нужно отойти поговорить.

Линь Цие отошел с ним в сторонку.

— Цие, ты уверен, что с ним здесь не будет проблем? — опасливо спросил Ли Ифэй.

— В каком смысле?

— О-он... он же Ключ и Врата! Разве эта больница сможет его удержать?

— Даже Хаоса удалось запереть, почему с ним должно быть иначе? К тому же он еще не окончательно превратился в Ключ и Врата. — Линь Цие бросил взгляд на Ань Цинъюя. Тот стоял под большим деревом посреди двора и невозмутимо разглядывал узоры на древесной коре.

— К тому же... если даже здесь его не удастся удержать, то в целом мире больше нет места, способного стать для него темницей.

Эта психиатрическая больница всех богов была местом, способным пленить верховных богов. Раз уж даже Хаос оказался заперт в палате № 5, назвать ее самой несокрушимой тюрьмой в поднебесной не было преувеличением. И это место оставалось единственной возможностью для содержания Ань Цинъюя под стражей.

— Ладно... — Ли Ифэй помолчал и с тревогой спросил: — А он... он не станет препарировать меня прямо здесь?

— ...

— Не бойся, — Линь Цие посмотрел на него, — змеиный демон Нанда для него больше не представляет ценности для препарирования... Ты даже Хаоса можешь усмирить, неужели с ним не совладаешь?

— Да нет же, он совсем не такой, как Хаос... Эх, ладно, я попробую, — почесал в затылке Ли Ифэй.

— Впрочем, с ним не нужно обходиться так же строго, как с Хаосом. Захочет прогуляться, выпить чаю, почитать книгу — пусть делает все, что пожелает, лишь бы не совершал ничего из ряда вон выходящего.

— А лекарства? Дозировка такая же, как у Хаоса?

Линь Цие на мгновение задумался, скользнул взглядом по Ань Цинъюю и все-таки произнес:

— Ему лекарства давать не нужно.

— А, хорошо.

Закончив разговор с Ли Ифэем, Линь Цие направился прямо к Ань Цинъюю. Тот сейчас поднял голову и изучал парящую над ним панель:

«Прогресс лечения Ань Цинъюя: 93%»

— Похоже, твое душевное состояние не настолько уж в порядке, — неторопливо проговорил Линь Цие. — Даже у Хаоса прогресс лечения составляет девяносто пять процентов.

— Вот как? — бесстрастно отозвался Ань Цинъюй. — А ты уверен... что то, что ты видишь, реально?

Линь Цие слегка нахмурился:

— Что ты хочешь этим сказать?

Ань Цинъюй ничего не ответил, а лишь сменил тему:

— Даже если ты запер меня здесь, с теми силами, что остались снаружи, вам не одолеть девятерых лавкрафтовских богов.

— Об этом можешь не беспокоиться... Учитель уже вышел из затвора. Теперь переживать об исходе битвы следует вам.

Услышав это, Ань Цинъюй слегка приподнял бровь:

— Бессмертный Меча Бренного Мира достиг высшего ранга?.. Так вот ради чего вы во что бы то ни стало тянули эти десять дней — ждали его как главный козырь?

Разыграли на Олимпе партию, использовали всю верхушку боевой мощи человечества как наживку, чтобы выманить меня и сонм лавкрафтовских богов, заточили меня в больнице, а затем оперлись на Бессмертного Меча Бренного Мира, дабы переломить ход всей игры... Так Великая Ся не только захватила безоговорочную инициативу, но и выманила нас из тени.

Впрочем, иного от знакомого мне Линь Цие я и не ожидал. Эти несколько ходов ты разыграл превосходно.

Линь Цие не стал отвечать. Он лишь молча вглядывался в глаза Ань Цинъюя, а затем медленно произнес:

— Вот как?.. А что насчет тебя? Ты ведь прекрасно знал, что Олимп — расставленная мной специально для тебя ловушка, но все равно явился... Какой же скрытый ход припас ты?

— С чего ты взял, что у меня есть скрытый ход? Мощи девяти лавкрафтовских богов уже довольно, чтобы смести все на Земле. Неужели этого мало?

Линь Цие покачал головой:

— Для кого угодно другого, может, и хватило бы. Но ведь ты — Ань Цинъюй... Я знаю тебя слишком хорошо. Твоя расчетливость и осторожность превосходят даже мои. Ты непременно оставил запасной план.

Ань Цинъюй лишь едва заметно улыбнулся и ничего не ответил.

В этой улыбке не осталось и следа той робости, что была присуща ему когда-то, — в ней читались лишь неописуемая таинственность и покой.

— В ближайшее время сиди в этой больнице смирно... Как только выкрою время, я снова наведаюсь к тебе.

Линь Цие понимал, что дальнейшие расспросы бесполезны. Бросив напоследок эти слова, он исчез с того места, где стоял.

Линь Цие ушел, Хаос был запечатан, и в этой огромной больнице остались лишь двое — он и Ли Ифэй.

Легкий ветерок колыхал траву на газоне, заставляя листву большого дерева тихо шелестеть.

После недолгой тишины

Ли Ифэй посмотрел на наполовину очищенный початок кукурузы в руке и все-таки робко спросил:

— Ты... будешь кукурузные лепёшки?

Ань Цинъюй глубоко посмотрел на него, развернулся и зашагал к палате № 6. Позади прозвучал его спокойный голос:

— Без разницы.