Глава 1805. Сегодня охота на богов: целых тел не оставлять

Линь Цие опешил:

— Почему?

— Говорят, ты тот ещё Линь-шкуродёр... и ведь чистая правда! Я уже умираю... а ты всё хочешь, чтобы я поселилась в чьей-то чужой голове и батрачила на тебя? Размечтался! — Ся Сымэн слабо усмехнулась, но тут же тяжело закашлялась, сплёвывая кровь.

Она отвела взгляд от Линь Цие и посмотрела на звёздное небо над головой; в её глазах промелькнула мечтательность:

— Больше всего на свете я... хотела свободы. В этой жизни вот угораздило стать Ночным стражем... какая уж тут свобода... Хочу устроить себе долгий-предолгий отпуск... А в следующей жизни лучше уж стану вольной птицей... полечу, куда вздумается.

Линь Цие смотрел в её угасающие глаза и приоткрыл рот:

— Прости...

— Да ладно тебе, это я так, разворчалась... Ты ведь делал лишь то, что должен был... Честно говоря, за эти годы ты давал мне отпусков... больше, чем командующий Е и командующий Цзо вместе взятые. В моём сердце ты уже лучший командующий! — Ся Сымэн с трудом приподняла руку, словно хотела показать Линь Цие большой палец, но та бессильно соскользнула и упала на песок.

Жизнь стремительно утекала из неё. Веки опустились, и на губах застыла слабая улыбка.

— Пока... командующий Линь.

Золотые искры догорающего пламени развеялись в воздухе. Под тёмно-красным сводом небес остался лишь нескончаемый гул накатывающих волн.

Линь Цие прижимал к себе тело Ся Сымэн и, подобно каменному изваянию, застыл на одном колене на песчаном берегу, не шелохнувшись.

— Командующий Линь...

Бойцы отряда «Феникс» стояли рядом, их глаза покраснели от слёз.

Грудь Линь Цие тяжело вздымалась. Погодя немного, он бережно опустил тело Ся Сымэн на землю.

— Её раны... кто это сделал?

— Один стражник, он уже мёртв, — помолчав, произнёс Цао Ша и поднял налитые кровью глаза. — Но пытать командира приказали Посейдон и Аид. Хотели выведать сведения о Великой Ся, но командир не проронила ни единого слова!

Цао Ша в подробностях рассказал обо всём, что им пришлось пережить за эти два дня. Лицо Линь Цие становилось всё мрачнее, а леденящий холод в его взгляде заставил остальных бойцов «Феникса» невольно содрогнуться.

— ...Я понял.

Линь Цие медленно поднялся на ноги. Он посмотрел в сторону: помимо Ся Сымэн среди лежавшей на побережье плотной массы людей около двух тысяч человек уже превратились в холодные трупы... Обычные люди, которых олимпийские боги заперли в птичьих клетках и заморили голодом и холодом.

Рука Линь Цие, лежавшая на рукояти у пояса, резко сжалась!

Лязг!..

Звон клинка отозвался эхом под небесным сводом.

Линь Цие вонзил прямой клинок в землю перед телами погибших, и лезвие его указывало прямо на четыре священные горы!

Золотое клеймо в виде иероглифа «семь» мерцало в полумраке.

Линь Цие зашагал вперёд. Тёмно-красный плащ яростно полоскало на ветру, и почти осязаемая жажда убийства безудержно хлынула наружу!

Он глубоко вдохнул, и голос его громовым раскатом пронёсся над четырьмя священными горами:

— Ночные стражи Великой Ся и все Пределы человечества, слушайте приказ!

— Сегодня охота на богов: целых тел не оставлять! Вырвать их сердца и кости, залить кровью священные горы!!

...

На горе Бога преисподней.

Фигура в багровом одеянии медленно распахнула тяжёлые двери чертога. Могильный холод хлынул изнутри, покрывая землю слоем белого инея.

Шэнь Цинчжу, опустив голову, сунул в зубы сигарету и щелчком пальцев высек огонёк. Слабое пламя озарило уголок тьмы.

Он глубоко затянулся и выпустил сизый дым, поплывший вглубь чертога.

— Ты и сам слышал: наш командующий сегодня твёрдо решил пустить вам кровь... Сам шею подставишь или мне подойти срубить? — невозмутимо бросил Шэнь Цинчжу.

Бум! Бум! Бум!..

В чертоге один за другим вспыхнули призрачно-зелёные огни. Бесчисленные серо-чёрные призрачные тени заметались по залу в безумной пляске, а от их душераздирающего воя мороз драл по коже.

По всему залу вспыхнули зловещие знаки, словно сам загробный мир устремил пристальный взор на стоящего в дверях Шэнь Цинчжу.

— Ничтожество, не знающее своих пределов, — холодно раздался голос Владыки подземного царства Аида. — Этим убийственным массивом преисподней управляю я сам! Приди сюда хоть золотой бессмертный Великой Ся, и тот найдёт верную смерть! Сумеешь сегодня уйти живым с этой священной горы — я собственноручно отсеку себе голову и преподнесу её тебе!

Услышав это, Шэнь Цинчжу лишь бровь вскинул:

— Ты сам это сказал...

Шесть серых крыльев распахнулись за спиной Шэнь Цинчжу. Его взгляд вмиг оледенел, и он серой молнией ринулся вперёд, врезаясь прямо в этот убийственный массив ранга «Мифический»!

В следующее мгновение серый пепел, подобно ревущему прибою, безудержно хлынул из дверей чертога наружу!!

...

Гора Бога вина.

Голос Линь Цие долго раскатывался над священной горой, прежде чем окончательно затихнуть.

Чёрный плащ трепетал на ветру. Силуэт поднял голову, сжимая в руке каменный сюнь, и тонко улыбнулся:

— Ху Цзя... приказ принял.

Он неспешно поднимался по каменным ступеням. Но едва его нога ступила на вершину, как земля под ногами словно расплавилась, превращаясь в тёмно-красное вино и устремляясь вниз бурным водопадом!

Ху Цзя замер, однако вниз не упал. В воздухе вокруг него закружился ливень из багрового вина, и сквозь эту кровавую пелену проступили свирепые, искажённые лица — будто пьяницы, в безумном угаре лишившиеся рассудка.

Стоило Ху Цзя увидеть эти лица, как его щёк коснулся румянец; он будто опьянел сам, и мысли в голове стали вязкими.

Однако хмельной дурман продлился лишь мгновение: Ху Цзя тут же оправился, и в его глазах блеснул мистический огонёк.

— Тоже ментальный убийственный массив ранга «Мифический»?.. Мне это только на руку.

Каменный сюнь коснулся губ, и в следующее мгновение над священной горой полились чистые, протяжные звуки напева.

...

Линь Цие неторопливо остановился между двумя священными горами.

Он поднял взгляд к небесам. От священных гор, связанных с четырьмя звёздами, спускались нити причинности... Благодаря этой причинности он ясно понимал, кто находится на каждой из вершин.

Ху Цзя поднялся на гору Бога вина, братец Крутой — на гору Бога преисподней. Один из них стал Богом разума, обладающим «нерушимостью», второй был Ангелом безмолвия с первоосновой ада, так что за их схватки с убийственными массивами ранга «Мифический» Линь Цие не беспокоился. Остальные Пределы человечества сошлись в бою с младшими богами, и там тоже особых трудностей не предвиделось.

Но на двух оставшихся священных горах — горе Бога солнца, где восседал Аполлон, и горе Бога морей, где находился Посейдон, — сражаться было некому.

Разумеется, Линь Цие мог бы разделиться надвое: отправить основное тело на бой с Аполлоном, а клона-серафима — против Посейдона. Однако в таком случае основное тело лишилось бы способности разить богов, да и серафим с его нынешней иссякшей божественной силой едва ли сумел бы сражаться в полную мощь.

Поколебавшись немного, Линь Цие будто вспомнил о чём-то, достал из-за пазухи некий предмет и положил на ладонь.

Это был игровой картридж с пустой наклейкой.