Глава 1749. Ещё не окончено

Небесный Достопочтенный Линбао посмотрел на Линь Цие, у которого от слёз покраснели глаза, и после недолгого колебания всё же спросил:

— Цие… а Цзялань?

Эти простые слова прозвучали для Линь Цие подобно внезапному удару грома. Глядя на знакомое лицо Линбао, он невольно хотел излить душу,

но в конце концов лишь сжал зубы, проглотив всю терзавшую его боль, указал на землю под ногами и хрипло произнёс:

— Она… здесь.

Зрачки Небесного Достопочтенного Линбао слегка сузились.

Хотя он догадался о подобном исходе ещё тогда, когда появилась Пилюля вечности, в этот миг его сердце всё равно пронзила острая боль.

Восстановление первоосновы, усмирение печати, возвышение богов… Но за этим переломом, решившим исход битвы, стояла страшная цена — жизни Цзялань и Сы Сяонань.

— Я немедленно сообщу богам Великой Ся, чтобы они тотчас отправлялись в Небесный двор и погрузились в сон, — на мгновение задумался Небесный Достопочтенный Даодэ. — Но как быть с Луной? Нужно ли вернуть её на прежнюю орбиту?

— Не нужно. Даже под усмиряющей силой Вечного Небесного двора запечатанные лавкрафтовские боги остаются бомбой замедленного действия… Сейчас лавкрафтовские боги находятся на Земле, и чтобы подобное не повторилось, лучше держать лунную печать как можно дальше от Них.

— Чтобы помешать Им вновь посягнуть на печать, просто изгнать Луну?..

Изначальный Небесный Достопочтенный кивнул:

— Разумно. Когда боги Великой Ся завершат своё возвышение и всё вернётся под наш контроль, мы просто вернёмся.

Попрощавшись с тремя Небесными Достопочтенными, Линь Цие покинул Вечный Небесный двор и полетел к Земле.

Под звон колокола боги Великой Ся на поле битвы в открытом космосе тут же устремились к Небесному двору, прочерчивая глубины космоса подобно дождю из сияющих полос света.

Глядя на эти улетающие в противоположную сторону огни, Линь Цие пробормотал себе под нос:

— На этот раз они действительно ушли… Дальше человечество должно идти своим путём.

Монах Судьба спокойно произнёс:

— Когда они вернутся, в этой партии настанет пора определить победителя… Интересно, каковы тогда будут шансы людей на победу?

Пока трое Линь Цие удалялись, в другой части глубокого космоса фигура Сунь Укуна покачнулась.

— Обезьяна, ты в порядке? — заметив это, нахмурился Ян Цзянь, который уже собирался возвращаться в Небесный двор.

— Ничего… Просто почему-то навалилась жуткая сонливость…

Слабое золотистое сияние исходило из божественности Сунь Укуна. Веки его невольно смыкались, словно с секунды на секунду он погрузится в глубокий сон.

— Небесный Достопочтенный ударил в колокол, повелевая нам немедленно вернуться в Небесный двор… Может, потерпишь немного и уснёшь, когда доберёмся?

Сунь Укун уже не мог ответить Ян Цзяню: его глаза тяжело закрылись, сознание схлынуло, словно отлив, а из божественности хлынуло тёмно-коричневое свечение, покрывая тело, словно обращая его в камень.

— Обезьяна? Обезьяна?! — Ян Цзянь осмотрел тело Сунь Укуна, но не обнаружил ничего дурного. Напротив, его состояние было поразительно хорошим.

Его божественная сила росла с поразительной скоростью, уже приблизившись к некоему барьеру, а под окаменевшей кожей, словно закипая, непрерывно бурлила жизненная сила.

— А обезьяне выпала немалая удача… — голос Изначального Небесного Достопочтенного прозвучал сквозь пустоту у самого уха Ян Цзяня. — Впрочем, не трогай его, возвращайся один.

— Слушаюсь.

Ян Цзянь кивнул, бросил прощальный взгляд на каменную обезьяну, парящую в глубоком космосе, и, обратившись полосой света, поспешил к Небесному двору.

— Чуть не забыл, нужно позаботиться ещё об одной стайке малышей… — вновь раздался голос Изначального Небесного Достопочтенного. В следующее мгновение луч божественного света метнулся от Небесного двора через космос и скрылся среди горных хребтов Великой Ся.

……

После ухода богов Великой Ся в космосе осталось лишь несколько людей, и в мёртвую тишину закрался лёгкий холод.

Хо Цюйбин стоял посреди пустоты, вглядываясь в раскинувшуюся перед ним исполинскую серо-белую планету. Даже став Бессмертным воителем мириад явлений, в сравнении с ней он всё ещё казался крошечным, точно муравей.

— Прожив на ней больше двух тысяч лет, я впервые вижу её облик со стороны… — стоявшая рядом с ним Гунъян Вань перевела задумчивый взгляд прекрасных глаз. — Какой красивой она была бы, если бы не этот серый туман?

— Рано или поздно туман рассеется, — неторопливо произнёс Хо Цюйбин.

— Да, — помолчав, отозвалась Гунъян Вань. — Но мы… этого уже не увидим.

Пока они говорили, к ним сзади подлетела фигура. Окинув обоих взглядом, Линь Цие слегка поджал губы:

— Господин хоу, Гунъян Вань…

Гунъян Вань оглянулась на него, и уголок её рта слегка приподнялся:

— Всего несколько месяцев назад ты на каждом шагу величал меня старшей Гунъян, а теперь вот так запросто — Гунъян Вань? Мне всё же больше нравилось, с каким почтением ты держался до перемещения во времени.

Линь Цие: «……»

— С-старшая Гунъян, — выдавил Линь Цие, скрепя сердце.

В каком-то смысле он сам наблюдал за тем, как взрослела Гунъян Вань… Не задай он ей тогда хорошую взбучку, ещё неизвестно, где бы она оказалась сейчас, так что две тысячи лет назад называть её Гунъян Вань было совершенно нормально. Но в эту эпоху она всё же была предшественницей для него прежнего, и называть её просто по имени выглядело бы так, будто он задирает нос.

Услышав это обращение, Гунъян Вань сразу заметно повеселела.

Едва заметное свечение исходило от тел Хо Цюйбина и Гунъян Вань, и их силуэты начали постепенно таять. С тех пор как они покинули остров, эти тела подошли к своему пределу… Защита, длившаяся более двух тысяч лет, наконец приближалась к концу.

— Нам пора уходить, — сказал Хо Цюйбин.

— Уговор двухтысячелетней давности исполнен, и эти два хода в партии можно считать завершёнными, — Гунъян Вань легко коснулась пальцами своей щеки. — Они шумели в моей голове две тысячи лет… Наконец-то можно немного побыть в тишине.

Линь Цие со сложными чувствами смотрел на стоявших перед ним двоих, не зная, что сказать.

Хо Цюйбин и Гунъян Вань не принадлежали этой эпохе. Они терпели нечеловеческие муки — с них заживо сдирали кожу, выламывали кости, рассекали грудь и забирали кровь из сердца, — лишь ради того, чтобы продержаться до того дня, когда раздастся звон колокола Дунхуан, и исполнить свой уговор… Теперь же уговор был выполнен. Смерть стала их концом, но, быть может, и спасением.

На их лицах Линь Цие не заметил ни тени печали — напротив, в них читалась тихая радость освобождения.

Он приоткрыл рот, но в итоге лишь согнулся в глубоком поклоне перед ними обоими:

— Линь Цие от имени всех живущих в Поднебесной почтительно провожает обоих старших.

Свечение вокруг них рассеивалось, силуэты таяли прямо на глазах.

Хо Цюйбин посмотрел на Линь Цие и помолчав тяжело вздохнул:

— Жаль только, что мне так и не довелось засвидетельствовать твою помолвку с Цзялань…

Эти слова отозвались в ушах Линь Цие громовым раскатом. Словно что-то осознав, он резко вскинул голову, глядя на тающие силуэты Хо Цюйбина и Гунъян Вань.

— Помолв… — Словно поражённый внезапной догадкой, он резко выбросил руку вперёд и вытянул из их расплывающихся фигур по одной нити причинности.

— Подождите немного… Есть ещё последнее дело. Оно ещё не окончено.