Глава 1739. Поцелуй

Серафим Линь Цие обеими руками сжал золотой священный меч. Взмахнув шестью белоснежными крыльями, он молнией прочертил пустоту и врезался в ураган из сплошных голов!

Под защитой «Божественного царства бренного мира» жуткое зловещее дыхание не могло причинить серафиму ни малейшего вреда. Из глубин урагана вырывались ослепительные снопы божественного света; с множества голов стирались фиолетовые руны, и они развеивались прочь из его тела.

В глубинах космоса этот лавкрафтовский бог в облике вихря из голов непрерывно извивался и корчился. Бесчисленные головы то всплывали, то погружались вглубь, складываясь в гигантское, искажённое мукой лицо.

Вспыхнуло множество фиолетовых рун. Все эти головы одновременно повернулись: вместо того чтобы смотреть наружу, они уставились внутрь, обнажив иссохшие затылки. В следующий миг из недр вихря вырвалось яростное фиолетовое пламя, окрасив весь ураган в фиолетовый цвет!

Глядя на бушующий ураган фиолетового пламени, Линь Цие в теле духовного зародыша, всё ещё стоявший на месте, прищурился. Из рукояти его клинка вырвались бесчисленные нити причинности и соединились с мельтешащими затылками.

В отличие от прежней Чёрной Жабы, этот лавкрафтовский бог состоял из бесчисленных голов, и связывающие его нити причинности были невероятно густыми. Линь Цие не мог управлять его действиями, создав «Беспричинную причину», однако перепутать эти принадлежащие божеству нити причинности оказалось делом простым.

Под контролем Линь Цие в теле духовного зародыша огромное число нитей причинности переплелись между собой, подобно исполинскому кокону заключив ураган фиолетового пламени. Движения божества тут же замедлились.

В самом сердце пылающего урагана ослепительно блеснул золотой луч. Серафим Линь Цие вскинул священный меч обеими руками и нанёс сокрушительный удар!

Бум-м-м!..

Световой столб, подобный сиянию клинка, скользнул по самому краю Луны и устремился в бесконечные глубины вселенной.

Скованный причинностью ураган фиолетового пламени рассекло этим ударом надвое. Место разруба словно оплавилось под золотым светом и стремительно распадалось в глубинах космоса.

Фиолетовое пламя постепенно угасало. Из останков показался окровавленный силуэт. Тело серафима Линь Цие уже обуглилось от фиолетового огня, но затягивалось прямо на глазах. Сжимая в одной руке золотой священный меч, он походил на возродившегося из пламени священного ангела.

— Сразить бога... вот, оказывается, каково это.

Ступая по «Божественному царству бренного мира», он тихо пробормотал это себе под нос, глядя на опадающие вокруг останки поверженного лавкрафтовского бога.

Оба Линь Цие переглянулись, одновременно повернулись в сторону другого поля боя и помчались туда.

...

Вдали от Земли, в глубинах космоса, словно ошалелая муха, безумно металось алое звёздное ядро.

На его поверхности бурлила раскалённая лава, будто внутри что-то непрерывно ворочалось. Алый росчерк беспрестанно менял направление, отчаянно стремясь нырнуть прямиком в далёкое солнце.

— Останови его.

Линь Цие в теле духовного зародыша подоспел издалека и произнёс низким голосом, глядя на мелькающее перед глазами звёздное ядро.

Серафим взмахнул шестью крыльями и устремился в погоню за алым звёздным ядром. Два луча, алый и золотой, непрерывно кружили в погоне друг за другом, но подобраться к основному телу звёздного ядра никак не удавалось.

Линь Цие нахмурился. Приметив одну из колышущихся нитей причинности, он слегка потянул пальцем — и тут же переместился на противоположный её конец!

Раскалённая лава бурлила прямо у него под ногами. Излучаемый ею жар тут же опалил основное тело Линь Цие почти до черноты. Не будь он духовным зародышем Изначального Хаоса, любой другой главный бог в мгновение ока обратился бы здесь в пепел.

Но даже так его зрение затуманилось от палящего зноя; задержись он здесь хоть немного дольше, глаза наверняка просто расплавились бы.

Линь Цие прикинул, что только на поверхности этого звёздного ядра температура достигала как минимум пяти миллионов градусов, а под похожей на лаву красной материей доходила до десятков миллионов.

Глядя на сплошное огненное марево перед собой, Линь Цие стиснул зубы и погрузил ладонь прямо в лаву.

Струйки белого дыма поднялись из-под лавы. Лицо Линь Цие исказилось от боли. Пошарив рукой некоторое время, он словно ухватился за что-то и с силой рванул на себя!

Из лавы показалась тёмно-синяя фигура. Половина руки Линь Цие уже сгорела до костей. Другой рукой он подхватил Цзялань за талию и стремительно понёсся прочь!

— Цие! — увидев, что половина руки Линь Цие сгорела до костей, Цзялань со сжавшимся от боли сердцем спросила: — Ты в порядке?

— Я в порядке, — покачал головой Линь Цие. Первозданная духовная энергия хлынула из обнажённых костей, быстро восстанавливая тело, пока кожа вновь не засияла белым нефритовым блеском. — А вот ты... зачем нырнула прямо в звёздное ядро? Туда человеку соваться не стоит.

— Да брось, мне нипочём! Не веришь — сам посмотри!

Цзялань быстро закатала рукава, обнажив белоснежные руки. На них мягко мерцало сияние «нерушимости» — ни единой царапины.

— Правда, внутри оказалось куда просторнее, чем я думала. Сколько ни плыла, никак не могла выбраться, вот и колотила там кулаками во все стороны... Если бы ты меня не выудил, я бы, наверное, ещё пару дней там просидела.

Линь Цие взглянул на поникшее вдалеке звёздное ядро и не сдержал смешка: «Побарахтайся ты там ещё полдня, и оно бы просто заживо извелось от таких мук».

По правде говоря, разрушительная мощь, таившаяся в этом звёздном ядре, превосходила силы всех лавкрафтовских богов, с которыми Линь Цие сталкивался до сих пор. Но угораздило же его нарваться именно на Цзялань, ставшую Бессмертной нерушимости... Наверное, этому существу и в кошмаре не снилось, что кто-то способен ворваться прямиком в его ядро, бушевать там столько времени и остаться невредимым.

— Но оно ведь ещё не погибло. Что делать? — Цзялань склонила голову набок, призадумавшись. — Может, забросишь меня обратно?

— ...Не нужно. С остальным я разберусь сам.

Золотой луч пронёсся мимо них: серафим Линь Цие по прямой устремился к звёздному ядру. Измученное безумными выходками Цзялань, существо растеряло почти все силы, а его скорость стала намного ниже прежней. Стоило развернуться «Божественному царству бренного мира», как ядро тут же затянуло внутрь.

Ослепительные всполохи вспыхивали один за другим. Цзялань, которую Линь Цие бережно держал в объятиях, невольно подняла взгляд на его столь долгожданное лицо. Её чуть прищуренные глаза сияли подобно звёздам.

— Цие, сколько же я спа... м-м?!

Она не успела договорить: оказавшиеся вплотную губы накрыли её рот. Тёплая, нежная мягкость мгновенно заполнила сознание, и девушка просто замерла на месте, обомлев.

Бум-м-м!..

В далёких божественных владениях прогремел взрыв, подобный вспышке яростного солнца. Мириады осколков звёздного ядра разлетелись во все стороны, точно сияющий фейерверк, прочертивший бездонную тьму космоса.

Свет и тени скользили по их лицам, словно они очутились посреди грандиозного праздника огней. В безлюдной космической бездне нежные глаза Линь Цие отражали лицо Цзялань, лучась мягким светом.

Цзялань заворожённо смотрела в эти близкие глаза. Лишь спустя мгновение она наконец пришла в себя: щёки её вспыхнули густым румянцем, а глаза наполнились чистым счастьем!

Вскоре губы Линь Цие чуть разомкнулись, и он заговорил с виноватым видом: «Знаю, сейчас, возможно, не время... но я ждал тебя больше двух тысяч лет, и теперь... я правда больше не хочу...»

— Мы ещё не закончили, не отвлекайся!

Не дав Линь Цие договорить, Цзялань сама прильнула к его губам, запечатав поцелуем остаток фразы.

Под ошеломлённым взглядом Линь Цие руки Цзялань обвили его плечи. Её поцелуй оказался даже более пылким и напористым, чем его собственный. Веки девушки невольно сомкнулись... Ведь этого мгновения так долго ждал не только Линь Цие — его ждала и она.

Под отблесками салюта в глубинах космоса они крепко сжимали друг друга в объятиях.

И взаимное ожидание, длившееся более двух тысяч лет, в этот самый миг наконец поставило свою точку.