Глава 1737. Серафим Линь Цие

— Ой? Опять новый дом? — раздался голос возле уха Старого Пса У.

— Судя по времени, пора бы уже ответить на «Священный завет»? — следом раздался второй голос. — Интересно, как там этот парень, Линь Цие...

— Позволь представиться: меня зовут Янь Чжун. Отныне я временно поживу в твоём духовном мире~

— Меня зовут Лу Фанлинь.

— Меня зовут Вэй Ицин...

— ...

В это мгновение возле уха Старого Пса У одно за другим прозвучало больше десятка голосов, повергнув его в полное замешательство.

— Ладно, знакомство с «хозяином жилья» отложим на потом, сейчас нужно заняться делом, — раздался голос Ху Цзя, и остальные голоса мгновенно смолкли. Затем он серьёзно спросил: — У Тунсюань, ты можешь пока уступить мне контроль над телом?

— Без проблем, — мысленно отозвался Старый Пёс У.

Бум-м-м!..

Снаружи от всего тела Старого Пса У вырвалось видимое невооружённым глазом поле божественного величия!

Силуэт доктора Ли вместе с распадающимися нитями закона мироздания бесследно растаял, и в то же мгновение Старый Пёс У медленно открыл глаза.

В глубине этих бездонных, таинственных глаз словно вращалась бескрайняя духовная вселенная, переполняя его разум!

— Бог разума, Ху Цзя.

С помощью «Странствия по чужим мыслям» Ху Цзя успешно перенёс в тело Старого Пса У свой духовный мир, сформировавшийся после обретения божественности, а под защитой «нерушимости» безупречно решил проблему растворения физического тела в Дао.

Теперь Старый Пёс У стал особым существом, пребывающим в состоянии тройного наложения «Бесформенного», «нерушимости» и «Странствия по чужим мыслям»,

а также Богом разума... обладающим нерушимым телом!

С исчезновением доктора Ли в ладонь Старого Пса У опустился древний сюнь.

Он поднял взгляд на неумолимо приближающегося лавкрафтовского бога, медленно поднёс сюнь к губам и тихо заиграл.

Из повреждённого сюня не раздалось ни звука, но в незримом пространстве ментальный импульс в то же мгновение прокатился по всему полю боя. Словно исполинская рука, он схватил волю лавкрафтовского бога и силой увлёк её в иной духовный мир!

Тело лавкрафтовского бога застыло в воздухе, а глаза остекленели, превратив его в лишённую сознания пустую оболочку.

Так четверо из пяти изначальных лавкрафтовских богов оказались полностью скованы!

Линь Цие поднял взгляд на последнее приближающееся божество Ктулху и, сжимая правой рукой рукоять прямого клинка, медленно поднял оружие в воздух...

Ослепительный круг обратного призыва распустился в пустоте, и прежний «Линь Цие», держась левой рукой за рукоять клинка, возник прямо подле него из ниоткуда.

Два Линь Цие стояли плечом к плечу, держась ладонями за одну рукоять прямого клинка, а два их тёмно-красных плаща развевались в воздухе!

— Этому миру нужен серафим.

Линь Цие произнёс это совершенно спокойно.

Сплетённая в шнурок золотая нить на его правом запястье сама собой перелетела на запястье физического тела «Линь Цие». У ног того раскрылось золотое поле, и золотая нить, будто найдя свой истинный дом, мгновенно растворилась в нём!

То было последнее в этом мире «Божественное царство бренного мира», сокрытое в физическом теле «Линь Цие»!

Ведь это тело было представителем Михаила... и после гибели Михаила именно оно оставалось единственным вместилищем его закона мироздания.

Когда закон мироздания Михаила скрылся в «Божественном царстве бренного мира», духовная сила физического тела «Линь Цие» подскочила во много раз! В золотом сиянии зародилась божественная сила, сокрушившая преграду бренной плоти, и тело одним махом шагнуло в божественную сферу!

Шесть белоснежных крыльев пробились по обе стороны спины. Прежде слегка загрубевшая кожа стала белой и гладкой, как нефрит. Чёрные волосы, едва достававшие до бровей, стали стремительно расти на глазах, опустившись до самых щиколоток, а черты лица приобрели андрогинную утончённость, уподобившись нефритовому изваянию, выточенному самой природой — безупречному, без единого изъяна!

От этого тела исходило ощущение неприкосновенной святости, внушавшее непреодолимое желание пасть ниц и поклониться!

В это мгновение...

Родился новый серафим.

Глядя на воплотившегося в серафима «себя», Линь Цие на мгновение замер. Ему почудилось, будто перед ним снова возник тот наивный юноша из города Цаннань, только-только получивший «Божественное царство бренного мира»...

Промелькнуло несколько лет, и бывший представитель серафима стал истинным серафимом.

Бах!..

Кровавый туман растворения в Дао вырвался из тела серафима Линь Цие, но стоило «Божественному царству бренного мира» озариться вспышкой, как рассеивающийся закон мироздания тут же исчез без следа.

«Божественное царство бренного мира», воплощавшее в себе «чудо», смогло более десяти лет назад воссоздать разрушенный до основания город Цаннань, а значит, могло воссоздать и собственное растворяющееся в Дао тело... Растворение в Дао — неизбежное препятствие для всякого существа из плоти и крови, но для «чуда» в этом не было ничего сложного.

Пусть прежнее тело и стало истинным серафимом, Линь Цие всё равно не собирался возвращать в него душу, ведь его замыслы простирались куда дальше!

Нити причинности обвились вокруг серафима Линь Цие, шесть белоснежных крыльев мощно взмахнули, и его силуэт мгновенно пронзил пустоту, устремившись прямо к последнему лавкрафтовскому богу!

То было скопление бесчисленных искажённых мукой голов, круживших в непрерывном вихре. На лбах у них то и дело вспыхивали таинственные фиолетовые и золотые руны, а наружу рвались непрестанные звуки рвоты и глухих ударов — зрелище, от которого мороз продирал по коже!

Почуяв приближение серафима Линь Цие, бесчисленные страдающие головы разом разинули рты. Фиолетовые руны переплелись в сплошной узор, и из каждой пасти вырвалось фиолетовое пламя, слившееся в бушующий огненный столб, который обрушился на золотую фигуру внизу!

Серафим Линь Цие сжал ладони в пустоте, выхватив из «Божественного царства бренного мира» золотой священный меч. Священная аура со свистом рассекла фиолетовый огненный столб, и взметнувшаяся волна озарила небо и землю золотом и фиолетом!

В то же время из-за его спины к самым облакам взмыл меч Небесных Густых Облаков!

Линь Цие в теле духовного зародыша повёл запястьем, и сияние меча пронзило кружащуюся вихрем массу голов, искрошив десятки из них в клочья. Вырвавшись с противоположной стороны, клинок резко развернулся и снова прошил вихрь насквозь.

Из разрубленных голов протянулись нити причинности, обвившись вокруг пальцев Линь Цие в теле духовного зародыша. Словно кукловод, увешанный нитями, он лишь слегка шевельнул пальцами — и разорвал бушующий вихрь, проделав в нём брешь!

Шестикрылая фигура со священным мечом в руках напролом рассекла фиолетовое пламя и ринулась прямо в эту брешь. «Божественное царство бренного мира» хлынуло приливной волной на скопище голов, стирая фиолетовые руны с их лбов, и те мгновенно обращались в пепельно-серые осколки, осыпаясь на землю.

То, что Линь Цие в теле духовного зародыша приходилось разделять внимание на два тела, неизбежно делало его движения чуть скованными. К счастью, сейчас ему требовалось лишь направлять клон серафима в основную атаку, а собственным основным телом помогать со стороны — ведь «Божественное царство бренного мира» было заклятым врагом этих божеств Ктулху!

Под тройным давлением «Божественного царства бренного мира», «Беспричинной причины» и меча Небесных Густых Облаков он в одиночку сокрушительно подавлял этого лавкрафтовского бога, оставаясь единственным на всех полях сражений, кто добился столь безоговорочного перевеса.