Глава 1695. Партия против трёх богов-столпов!

Способ переломить ход партии?

Услышав эти слова, все присутствующие растерялись.

— Владычица-Мать права: в этом мире вообще нет никаких неизбежных следствий. Смута в Чанъане, Цзялань, проглотившая пилюлю, кровавая бойня на Яшмовом озере... всё это — замкнутый круг.

Именно потому, что я дал Цзялань проглотить Пилюлю нерушимости, Цзялань появилась в будущем. И именно потому, что я встретил Цзялань в будущем, я, вернувшись сюда, дал ей проглотить Пилюлю нерушимости... Так было со смутой в Чанъане, так было и с Яшмовым озером!

Всё это — парадокс причинности, кольцо, сомкнувшееся концами. И тем, кто собственноручно создал эти парадоксы причинности, был я сам из некой точки будущего!

Ведь лишь замкнув причинность в кольцо, можно полностью её скрыть и ускользнуть от наблюдения «Ключа и Врат»!

Цзялань не было суждено проглотить пилюлю, создание Палаты усмирения нечисти тоже не было предначертано... Они кажутся неизменными лишь потому, что в некой точке времени я силой кармы сплёл эти события в замкнутое кольцо: они начались из-за меня и мной же завершились. Точно так же, как я укрыл собственную причинность, я укрыл и этот пласт истории.

Стоит превратить их в кольцо парадокса, и как бы «Ключ и Врата» ни менял историю, это никак не повлияет на эти события. Вот какое «Предрешённое следствие» я заложил!

Когда он осознал всё это, запутанная, тянущаяся сквозь два тысячелетия причинность вдруг предстала перед взором Линь Цие предельно ясной!

Над этой хаотичной причинностью простиралась незримая рука, управлявшая всем... И этой рукой был он сам — Линь Цие из будущего, владеющий «Беспричинной причиной» и «Предрешённым следствием»!

И всё, что он делал, было направлено против «ока», зависшего над рекой времени, — одного из трёх богов-столпов Ктулху, «Ключа и Врат».

Он из будущего использовал «причинность» против «Всеведущего и всевидящего»!

— Я что-то ничего не понимаю, — растерянно посмотрел Янь Чжун на Хо Цюйбина. — Господин хоу, вы хоть что-то поняли?

Хо Цюйбин покачал головой:

— Нет...

— В войне человечества против Ктулху шансы на победу равны нулю. К такому выводу пришёл «Ключ и Врата», наблюдая за всей историей людей. Однако этот вывод опирается лишь на ту историю, что он смог узреть... а не на подлинную. — Линь Цие повернул голову к стоявшей рядом Хлое.

— Чтобы одержать верх над «Всеведущим и всевидящим», необходимо скрыть как можно больше выгодной нам истории. И способен на это только я... Именно поэтому Хлоя из будущего применила «Первый священный завет», отправив меня в эту эпоху, чтобы положить начало партии, проходящей сквозь два тысячелетия человеческой истории.

С того момента, как я вернулся в эту эпоху и пробудил «Беспричинную причину» и «Предрешённое следствие», шансы человечества на победу перестали быть нулевыми...

Линь Цие достал из чаши белый камень и заменил им чёрный в углу доски.

В этот миг среди сплошного полотна чёрных камней наконец забрезжил белый проблеск надежды... И пусть по сравнению со всей доской он казался ничтожным, в нём таились безграничные возможности.

— И этот первый ход, чтобы переломить партию, — твой «Первый священный завет»: «Причинность обращается вспять, обретая жизнь в смертном тупике»!

Хлоя растерянно смотрела на Линь Цие. Хоть она и не понимала, о чём он говорит, но, кажется... она только что совершила нечто невероятно крутое, изменившее судьбу человечества?

— Значит, ты вернулся в нашу эпоху только ради того, чтобы сыграть с кем-то партию? — Янь Чжун вроде бы немного уловил суть и подошёл к Линь Цие. — И кто же по ту сторону доски?

Линь Цие устремил взор в пустоту по ту сторону каменного стола. В смутном видении перед ним возникли врата, коза и скалящийся чернокожий человек.

Он глубоко вздохнул и медленно произнёс:

— Три бога-столпа.

Янь Чжун посмотрел на чернеющую доску, где лежал лишь один-единственный белый камень, и не удержался:

— Если так судить, шансы на победу всё ещё призрачные... Первый ход ты сделал, а что дальше?

— Чтобы переломить ход партии, одного камня мало. Мне нужно больше камней.

Линь Цие опустил руку в чашу и зачерпнул целую горсть белых камней.

Из его тела протянулись нити причинности, сплетаясь с этими белыми камнями. За спиной Линь Цие воспарили «Беспричинная причина» и «Предрешённое следствие», закручивая вокруг камней кольцо причинности за кольцом.

— Эти фигуры должны отвечать трём условиям:

Во-первых, они должны существовать в будущем, спустя две тысячи лет.

Во-вторых, обладать потенциалом для прямого противостояния мифам Ктулху.

В-третьих, между ними и прошлым мной должна существовать причинность.

Лишь так в будущем я смогу на расстоянии скрыть их нити причинности, заставив их бесследно исчезнуть из поля зрения «Ключа и Врат»... И тогда они, как и я, выйдут из-под контроля лавкрафтовской мифологии и в самый решающий миг сделают свой ключевой ход.

— На расстоянии скрыть их нити причинности? Разве это возможно?

— Если они связаны со мной причинностью и есть подходящий проводник, то возможно.

— Какой проводник?

— Разве он не здесь?

Линь Цие разжал пальцы, и горсть белых камней со стуком рассыпалась по столу.

— Причинность — как нить, белый камень — как залог... Звучит любопытно, — вздохнул Янь Чжун. — Жаль только, что мне не доведётся увидеть то, что произойдёт через две тысячи лет.

— Почему же не доведётся? — на губах Линь Цие промелькнула улыбка. Он указал пальцем на стоявшего неподалёку Ху Цзя. — Ты забыл, что у нас есть «Странствие по чужим мыслям»?

— Ты хочешь сказать... ментальное бессмертие?!

— Все, кто находится в этом храме, должны не просто увидеть это своими глазами, но и принять участие... Оставить будущее человечества исключительно потомкам — разве вам будет спокойно на душе? — Линь Цие взял со стола несколько камней и положил их на раскрытую ладонь.

Он окинул взглядом продуваемый завывающим бураном полуразрушенный храм.

Хо Цюйбин, Чжань Юйу, Янь Чжун, Гунъян Вань, У Цюань, Хлоя, Ху Цзя, Цзялань... Они — величайшие люди этой эпохи, и они не должны сгинуть в реке времени.

Они были тем самым изначальным костяком, который в представлении Линь Цие должен был бросить вызов мифам Ктулху.

При этих словах во взглядах собравшихся вспыхнул живой отклик. Въевшиеся в самую суть нежелание мириться с судьбой и боевой задор взметнулись с новой силой; осознание того, что они станут частью партии длиной в две тысячи лет, вершившей судьбу всего человечества, заставило их сердца биться чаще.

Хо Цюйбин первым поднялся на ноги. Полы его чёрно-золотого одеяния хоу затрепетали от ветра, свистевшего в дверных щелях. Он со спокойствием приблизился к Линь Цие и принял из его рук белый камень.

— Предки ли, потомки — все мы дети Янь и Хуана. Ради простого люда Поднебесной сей хоу готов сражаться.