Глава 1659. 50%

В бесконечной тьме знакомое чувство падения вновь охватило Линь Цие. Его глаза были крепко зажмурены, а на лице застыли тревога и ярость, будто он все еще оставался в плену какого-то кошмара.

Словно чернильное пятно, в черноте расплылась белизна, и оттуда медленно выплыл мальчик, на вид лет шести-семи.

Он не стал будить Линь Цие, а принялся внимательно его разглядывать.

Взгляд мальчика скользнул вверх вдоль его тела: во тьме парила тускло-зеленая шкала прогресса.

«Прогресс лечения Линь Цие: 49%».

— На этот раз скорость... пожалуй, выше, чем обычно, — задумчиво произнес мальчик.

В этот самый миг лицо Линь Цие, парящего во тьме, исказилось. Он резко распахнул глаза, сорвался вниз и, скорчившись на призрачной тверди, отчаянно задышал.

— Кхе-кхе-кхе-кхе-кхе...

Мальчик посмотрел на Линь Цие, который тяжело хватал ртом воздух и надрывно кашлял, и слегка приподнял брови:

— Надо же, очнулся сам...

Линь Цие кашлял добрых полминуты, прежде чем к его бледному лицу вернулись хоть какие-то краски. Он огляделся по сторонам и, увидев мальчика, стоящего посреди бесконечной тьмы, внезапно замер на месте.

— Опять здесь... Я снова умер?

— Да... кажется, я умер...

Линь Цие словно вспомнил что-то, и на его лице отразились смешанные чувства. Он медленно поднялся на ноги, посмотрел на мальчика, поразительно похожего на него самого, и озадаченно спросил:

— Кто ты такой? Какое отношение ты имеешь ко мне? Почему находишься в моем теле? И пациент из последней палаты больницы — это ты?

С тех пор как Линь Цие очнулся в прошлый раз, он непрестанно ломал голову над личностью этого мальчика. Он перерыл всю штаб-квартиру Ночных стражей, но так и не нашел о нем никаких сведений. Все эти вопросы он долго держал в себе и прежде даже думал сознательно пойти на смерть, лишь бы снова оказаться здесь и расспросить его напрямую...

Теперь же, вновь встретив его, он, разумеется, не мог упустить шанс и выложил все сомнения на одном дыхании.

— Слишком много вопросов, — покачал головой мальчик. — Вместо этого тебе стоило бы подумать о себе...

— О себе?

— Ты уже на пороге смерти.

— Разве каждый раз, попадая сюда, я не был уже мертв?

— Будь ты мертв, как бы ты встретил меня? — лицо мальчика оставалось совершенно бесстрастным. — Сейчас ты находишься в состоянии «на грани смерти». Прежде я каждый раз помогал тебе вернуться, но в прошлый раз предупредил: то была последняя моя помощь...

— Так что на этот раз ты можешь рассчитывать только на себя.

— На себя? И что мне делать?

— Вернуть то, что принадлежит тебе. Только так у тебя появится хоть какой-то шанс выжить.

— То, что принадлежит мне? — Линь Цие задумался на мгновение и будто о чем-то догадался: — Ты имеешь в виду... мои Запретные руины?

Мальчик едва заметно кивнул.

— Но сейчас я их не ощущаю, да они никогда и не проявлялись... Даже когда я применил «Зов духов и богов», они так и не пробудились. — На лице Линь Цие читалось полное недоумение. — Они... правда существуют?

— Разумеется, существуют. «Зов духов и богов» не смог их пробудить лишь потому, что они слишком колоссальны. Препарату попросту не под силу их активировать, а вероятность естественного пробуждения и вовсе близка к нулю.

Услышав это, Линь Цие замер, и лицо его приняло странное выражение.

Так вот почему он до сих пор не пробудил собственные Запретные руины... Оказывается, они чересчур могущественны? А он сам вместе с «Зовом духов и богов» до них попросту не дотягивали?

— Раз так, как мне их пробудить?

— Обычные способы, само собой, вряд ли помогут, но сейчас у тебя есть помощник. — Мальчик протянул руку и указал на пространство над головой Линь Цие.

Линь Цие поднял взгляд и, увидев знакомую шкалу прогресса, застыл на месте.

Шкала прогресса последовала за ним даже сюда? К тому же она не мерцала, как во внешнем мире: в этом непроглядно-черном пространстве панель держалась на редкость стабильно.

— Ты имеешь в виду... розыгрыш? — с тревогой спросил Линь Цие. — Но ведь психиатрической больницы всех богов здесь нет, я все равно смогу запустить розыгрыш?

— Сможешь.

— Но в прогрессе лечения не хватает еще одного процента...

Мальчик пристально посмотрел на Линь Цие, долго молчал, а затем поманил его рукой:

— Подойди.

Линь Цие опешил и, хотя ничего не понимал, все же зашагал навстречу мальчику. Он миновал окружавшую их бескрайнюю тьму, ступил на островок белизны и встал напротив мальчика.

Линь Цие впервые разглядывал мальчика со столь близкого расстояния. Тот ростом едва доставал ему до пояса; опустив взгляд, Линь Цие отчетливо видел каждую черточку его лица.

Глядя на него, Линь Цие будто снова смотрел в зеркало из собственного детства. И дело было вовсе не в простом сходстве... Линь Цие был почти уверен: именно так он и выглядел в детстве.

— Садись, — снова заговорил мальчик.

Линь Цие коротко кивнул и сел, скрестив ноги. Мальчик тоже опустился напротив.

Посреди этой бескрайней тьмы двое Линь Цие сидели на островке яркой белизны, глядя друг на друга.

— Расскажи мне о себе.

— Что?

— Обо всем, через что ты прошел. Я хочу послушать.

— Обо мне? — Линь Цие задумался. — Какую часть ты хочешь услышать?

— Все.

— Это очень долгая история.

— Ничего страшного. Здесь у нас достаточно времени.

Видя, что мальчик вовсе не шутит, Линь Цие не стал отнекиваться:

— С чего начать?

— Начни с семи лет, когда ты попал в дом к тете.

— Хорошо, — кивнул Линь Цие. — Детство я помню смутно, поэтому могу лишь кратко пересказать пару вещей... Когда я попал в дом к тете, А-Цзинь еще лежал в пеленках...

Линь Цие старательно воскрешал в памяти прошлое и неторопливо вел рассказ. Мальчик сидел напротив него, подперев голову рукой, и слушал с предельным вниманием.

Казалось, в этом месте время потеряло всякий смысл, и ничто не нарушало их покой — разносился лишь голос Линь Цие, звучавший непрерывно.

— ...Потом я встретил того человека. Его звали Чжао Кунчэн. Мы впервые столкнулись по пути домой, и тогда на нас напали двое призрачноликих...

— ...136-й отряд — самое дорогое для меня место с тех пор, как я стал Ночным стражем. Нашего командира звали Чэнь Муе...

— ...Цаннань был иллюзией, и люди, жившие там, тоже существовали лишь из-за меня. После смерти тети я сошел с ума. Меня долго лечили в Обители поста, а потом они нашли меня, и мы вместе спланировали побег... Мы стали единственными за последнюю сотню лет, кому удалось успешно сбежать. Быть может, с той самой секунды, как мы перешагнули через тюремную стену, наши судьбы связались воедино...

— ...И наше имя — «Ночной покров»...

В глазах Линь Цие отразились воспоминания. С того момента, как он стал Ночным стражем, его рассказ сделался куда подробнее. Он поведал мальчику о том, как они пробились сквозь «загоны для людей» и сокрушили Равнину Высокого Неба, как чудом вырвались из Царства Небесного и ада, как стерли с лица земли Асгард и плечом к плечу сражались на заставе Чэньнань...

Мальчик молча слушал его историю. В его невозмутимых глазах редким проблеском отразились живые эмоции, а уголки губ слегка приподнялись — казалось, он целиком погрузился в повествование.

Между тем ни один из них не заметил, как в мертвом черном мире шкала прогресса над головой Линь Цие бесшумно продвинулась на одно деление вперед.

«Прогресс лечения Линь Цие: 50%».