Глава 1596. Грамота о назначении

Линь Цие совершил прорыв.

Собственными глазами увидев исчезновение Цзян Эр, предательство Ань Цинъюя, братоубийственную бойню и гибель Цао Юаня… Линь Цие давно омертвел сердцем. Он походил на утопающего, захлебнувшегося отчаянием и болью, что в полном одиночестве шёл ко дну во мраке.

Со стороны казалось, будто он лишь застрял перед «сердечным барьером» и напоминал оцепеневшего больного, но никто в целом мире не мог почувствовать, какая скорбь таилась за этим одиноким, молчаливым взором.

Линь Цие понимал: он обязан сделать этот шаг. Пока он не преодолеет «сердечный барьер», он навсегда останется бесполезным калекой… И единственное, что ему оставалось — отринуть всё прошлое, навеки похоронить боль и отчаяние на самом дне души и, оттолкнувшись от них, шагнуть на ступень Предела человечества.

Но в тот миг, когда появился Шэнь Цинчжу, всё изменилось.

Линь Цие думал, что потерял абсолютно всё… Но теперь рядом был братец Крутой. В тот миг, когда братец Крутой встал возле него, вся накопившаяся в сердце боль растаяла. Словно единственный луч света в тёмном и безнадёжном мире, он выдернул Линь Цие из бездны самоотрицания и душевных терзаний.

Как и говорил У Цюань, когда-то братец Крутой стал спасением для него… А теперь стал спасением и для Линь Цие.

То был проблеск надежды посреди безысходности, спасительный просвет там, где зашли в тупик все пути. Под напором этой небывалой бури чувств мучительный «сердечный барьер», давивший на сердце Линь Цие, оказался хрупким, точно бумага.

Чтобы сломить «сердечный барьер», порой нужен всего один человек, одно-единственное слово. Так просто — и в то же время так недостижимо.

— …Братец Цинчжу?

Стоявший в стороне У Цюань смотрел на знакомую и в то же время чужую спину и ошеломлённо пробормотал себе под нос.

Шэнь Цинчжу обернулся. Заметив У Цюаня, он, судя по всему, тоже сильно удивился. Немного замешкавшись, он всё же похлопал подростка по плечу:

— М-м, подрос.

— Братец Цинчжу!.. — Увидев его лицо, У Цюань долго стоял как вкопанный, не в силах опомниться. И вот этот юноша, вечно ходивший с угрюмой миной, словно безумный бросился к Шэнь Цинчжу и изо всех сил стиснул его в объятиях:

— Братец Цинчжу! Я всё это время искал тебя с тех пор, как ушёл из приюта… Где ты пропадал всё это время?!

— Об этом можно поговорить позже… Отпустите меня оба, уже все слёзы и сопли об меня размазали… — Шэнь Цинчжу беспомощно смотрел на происходящее. Ему хотелось улыбнуться, но он по привычке напустил на себя суровость, отчего лицо казалось совсем одеревеневшим.

Он повернулся к Цзо Цину, взглядом моля о помощи, но тот лишь добродушно посмеивался, глядя на них, и нисколько не собирался вмешиваться.

Под раздирающие душу рыдания У Цюаня Цзо Цин краем глаза что-то заметил. Он отошёл в сторону, поднял упавшую на землю кисть-нож и сдул с неё пылинки…

Взглянув на залитого слезами Линь Цие, Цзо Цин беззвучно улыбнулся, убрал кисть-нож в карман и в одиночестве пошёл к выходу.

…

— Так, значит, Люцифера убил ты?

Выслушав рассказ Шэнь Цинчжу, Линь Цие от удивления приоткрыл рот, однако, поразмыслив, счёл это вполне закономерным.

Линь Цие присутствовал при том, как боги Великой Ся взяли Люцифера в кольцо. При такой чудовищной мощи атак то, что Люцифер вообще сумел унести ноги, само по себе граничило с чудом. А стоило ему вернуться в ад, как он наткнулся на братца Крутого, едва успевшего поглотить первооснову, так что шансов спастись у него не оставалось вовсе… В итоге наибольшую выгоду из этого извлёк именно Шэнь Цинчжу.

— Если бы я не поглотил его, то не смог бы так быстро полностью подчинить себе первооснову ада. Полагайся я лишь на собственные силы, мне потребовалось бы ещё как минимум полгода, чтобы выбраться, — кивнул Шэнь Цинчжу.

Линь Цие усмехнулся, но затем, будто вспомнив о чём-то, погрузился в раздумья.

— Что такое?

— Да так… Просто мне кажется, что ты вернулся поразительно вовремя… Нет, точнее сказать: всё сошлось чересчур удачно, — полушутя заметил Линь Цие. — Если подумать, не исчезни Ань Цинъюй и Цзян Эр внезапно из Небесного двора и не попади они в поле зрения Люцифера, у богов Великой Ся не появилось бы возможности тяжело ранить его. А не будь Люцифер ранен, твоё возвращение затянулось бы ещё на полгода… И в таком случае «Ночной покров», возможно, действительно исчез бы навсегда.

— Всё это словно произошло точно по часам, в самый идеальный момент.

— Быть может, такова судьба, — помолчав, произнёс Шэнь Цинчжу, и лицо его постепенно помрачнело. — Кстати, об Ань Цинъюе… По пути сюда Гуань Цзай лишь вкратце обмолвился об этом. Что же произошло на самом деле, пока меня не было?

Взгляд Линь Цие потускнел, и он пересказал всё, что случилось за это время.

Шэнь Цинчжу хмурился всё сильнее.

— Неужели сила «истины» способна настолько бесповоротно изменить человека?

Линь Цие немного помолчал и покачал головой:

— Я… не знаю.

— Впрочем, теперь я всё осознал, — глубоко вдохнув, продолжил Линь Цие. — Раз уж это произошло, нельзя вечно цепляться за прошлое. Чем терзаться сожалениями десять тысяч раз, куда лучше встретиться с Ань Цинъюем лицом к лицу и расспросить его обо всём лично…

— А если он действительно переметнулся к Ктулху?

— Тогда я убью его собственноручно, — спокойно ответил Линь Цие. — В «Ночном покрове» могут быть павшие, но не предатели… Предательство любого из нас — это осквернение памяти всех, кто принёс себя в жертву.

Шэнь Цинчжу кивнул и больше ничего не добавил.

Пока они разговаривали, снаружи скорым шагом вошёл человек в тёмно-красном плаще.

— Командир Линь, командующий Цзо ожидает вас в кабинете, — пришедшим оказался секретарь Цзо Цина; он вытянул руку в приглашающем жесте.

Линь Цие слегка опешил:

— Командующий Цзо зовёт меня? Но он ведь только что…

Линь Цие огляделся по сторонам и лишь теперь заметил, что след Цзо Цина давно простыл.

— У командующего Цзо важное дело, которое необходимо обсудить с вами, поэтому он ждёт вас именно в кабинете, — повторил секретарь.

Видя это, Линь Цие не стал расспрашивать дальше. Договорившись с Шэнь Цинчжу о месте встречи, он поспешил к кабинету главнокомандующего.

…

Тук-тук-тук.

— Войдите.

Линь Цие толкнул дверь и вошёл в кабинет. Цзо Цин сидел в рабочем кресле, перед ним лежал документ, и он с улыбкой смотрел на него.

— Что за дело, о котором нужно говорить непременно здесь? — с недоумением спросил Линь Цие, садясь напротив него.

Цзо Цин не ответил, задав встречный вопрос:

— Твой «сердечный барьер» окончательно сломлен?

— Да.

— Осталось ли в душе смятение? Чувствуешь ли где-нибудь дискомфорт?

— Нет… Я чувствую, что разум ясен как никогда прежде, — Линь Цие покачал головой.

Состояние после преодоления сердечного барьера разительно отличалось от прежнего. До этого духовная сила Линь Цие уже вплотную приблизилась к Пределу, но тонкая преграда всё ещё разделяла их. Теперь же он окончательно сделал этот шаг: и общий объём духовной силы, и быстрота мышления возросли на целую ступень.

Теперь он официально являлся одним из немногих Пределов человечества.

Увидев это, Цзо Цин с удовлетворением кивнул, пододвинул лежавший перед ним документ к Линь Цие и неторопливо произнёс:

— Что ж, полагаю, тебе пора принять новый статус…