Глава 1591. У тебя с лечебницей особая связь

— Имя?

— ...

— Имя?

— Его зовут Линь Цие.

— Да знаю я, что его зовут Линь Цие!

В пустом смотровом кабинете доктор Ли сердито взглянул на стоявшего рядом У Цюаня:

— Я проверяю, в сознании ли он! Он уже во второй раз попадает ко мне пациентом. Неужели ты думаешь, мне нужно напоминать, как его зовут?

У Цюань холодно фыркнул, отвернул голову в сторону, и во взгляде его промелькнула обида.

Доктор Ли снова перевёл взгляд на Линь Цие, неподвижно сидевшего напротив. Поколебавшись мгновение, он заговорил вновь:

— Раз отвечать ты не хочешь... тогда пропустим формальности. Линь Цие, пока твоя душа была вне тела и ты находился без сознания, что ты видел?

Линь Цие сидел, опустив голову, и по-прежнему хранил молчание. Взгляд его оставался пустым.

Увидев это, доктор Ли беспомощно покачал головой и поднялся со стула:

— У Цюань, поддержи его и иди за мной в отделение психорадиологии. Ему необходимо пройти полное обследование.

— С какой стати я должен тебя слушать?

— Ты сам вызвался быть моим ассистентом, так что эта работа твоя. А если передумал — возвращайся в камеру, отправляйся в карцер.

У Цюань тяжело вздохнул, послушно встал и уже протянул руки, чтобы помочь Линь Цие подняться.

Но прежде чем его пальцы коснулись тела Линь Цие, тот встал сам и молча зашагал следом за доктором Ли в сторону отделения психорадиологии.

У Цюань так и застыл на месте.

— Доктор Ли...

Только У Цюань хотел окликнуть врача, как доктор Ли, оглянувшись и заметив происходящее, слегка прищурился и качнул головой, веля ему не шуметь.

После чего доктор Ли увёл шагавшего подобно марионетке Линь Цие в отделение психорадиологии.

...

Спустя час.

— Доктор Ли, как он? — увидев, что доктор Ли выкатывает из больницы инвалидное кресло, долго ждавший Цзо Цин тут же поднялся на ноги и с тревогой спросил.

Доктор Ли вздохнул:

— Примерно так, как мы и ожидали. Пока его душа пребывала в самом уязвимом состоянии — вне тела, по ней нанёс сильнейший удар «сердечный барьер», отчего сознание затуманилось... Он, кажется, слышит наши слова и даже отчасти понимает их смысл, однако его собственная воля почти на нуле.

Обычные люди, пережив мощное эмоциональное потрясение — к примеру, утрату близких или крушение дела всей жизни, — легко впадают в оцепенение и прострацию, бродя как в полусне. С ним происходит нечто подобное, вот только из-за того, что душа находилась вне тела, эта боль усилилась во сто крат.

— И это можно как-то вылечить?

— Будь это обычное психическое расстройство, я бы что-нибудь придумал, но на «сердечный барьер» невозможно повлиять извне... Сумеет ли он сделать этот шаг, зависит исключительно от него самого.

Услышав этот ответ, Цзо Цин помрачнел от разочарования, хотя в глубине души был готов к подобному. В конце концов, даже Небесный Достопочтенный ничего не смог поделать с состоянием Линь Цие. В конечном счёте это был личный «сердечный барьер» Линь Цие, и никто со стороны не имел права вмешиваться.

— В таком случае пусть пока восстанавливается здесь, — Цзо Цину оставалось лишь смириться с неизбежным. — Если его состояние улучшится, немедленно свяжитесь со мной.

— Договорились.

Доктор Ли и У Цюань стояли перед лечебницей, провожая взглядом гудящий самолёт Цзо Цина, который поднимался над Обителью поста и вскоре растворился в небесной вышине.

Доктор Ли посмотрел на безмолвного Линь Цие в кресле и беспомощно усмехнулся:

— Не так уж много людей умудряются попасть ко мне в пациенты дважды... Может, у тебя от природы какая-то особая связь с психбольницами?

— Звучит не очень-то лестно, — угрюмо обронил У Цюань.

— ...

Доктор Ли взглянул на У Цюаня и неторопливо произнёс:

— Вот и отлично, ты ведь только заступил на должность ассистента врача и толком ничем ещё не занят... Так что в ближайшее время ухаживать за ним поручаю тебе.

Помимо трёхразового питания и утренне-вечернего ухода, будешь каждый день выделять по пять часов на прогулки на свежем воздухе. Почаще говори с ним. Возможно, такое позитивное общение извне поможет ему быстрее выбраться из тени «сердечного барьера».

— Я? Ухаживать за ним? — нахмурился У Цюань, глядя на Линь Цие.

— Не хочешь — как хочешь. В Обители поста полно тех, кого можно перевести ко мне в ассистенты...

Услышав это, У Цюань немного поколебался, но всё же стиснул зубы и кивнул:

— Ладно, я буду!

— Взялся — делай на совесть. Если замечу, что ты халтуришь, больше в больничный корпус ни ногой, ясно тебе? — доктор Ли похлопал У Цюаня по плечу, развернулся и зашагал обратно в здание.

Перед опустевшим зданием лечебницы остались только Линь Цие и У Цюань. Глубоко вздохнув, юноша всё-таки взялся за ручки инвалидного кресла и медленно покатил Линь Цие вперёд.

...

— Эй, ты правда меня не слышишь?

Яркое солнце заливало изумрудный газон, на траве хрустально поблёскивали капли росы. У Цюань толкал перед собой кресло с Линь Цие, неторопливо шагая вперёд.

Линь Цие сидел, опустив голову, словно и не слышал вопроса.

Заметив такую реакцию, У Цюань немного расслабился. Как ни крути, присматривать за отрешённым от реальности Линь Цие было куда спокойнее, чем иметь дело с ним в здравом уме... У Цюань никогда не забудет, как Линь Цие собственноручно схватил его и упрятал в Обитель поста.

— О том, что с тобой стряслось, я услышал из разговора командующего Цзо и доктора Ли, — бормотал на ходу У Цюань. — Люди ведь всегда такие хрупкие... Всего за один день ты стал свидетелем гибели двоих товарищей по отряду. Я прекрасно понимаю, каково тебе.

Когда в том пожаре сгорели Ли Сяоянь и Цянь Чэн, со мной было то же самое. Я тоже не хотел мириться с действительностью, в голове стояла сплошная пустота... Но я очень быстро заставил себя очнуться. Знаешь почему?

Зная, что Линь Цие не ответит, У Цюань продолжал сам с собой:

— Потому что они хоть и погибли, но кто-то всё ещё оставался жив... Братец Цинчжу стал для меня тем, ради кого стоило держаться. Ради него я обязан был смотреть правде в глаза, поэтому и заставил себя использовать «Властвующего императора», чтобы управлять их телами... Это стало спасением для меня и для него.

Быть может, тебе тоже нужна опора, которая поможет выбраться... Твоё собственное спасение.

Едва эти слова сорвались с губ У Цюаня, как кресло внезапно застопорилось.

Озадаченный, он опустил взгляд и увидел, что Линь Цие, всё это время пребывавший в полузабытьи, вдруг вцепился руками в колёса, заставив коляску резко замереть.

Одетый в свежую сине-белую больничную пижаму, Линь Цие оцепенело смотрел вдаль, замерев в кресле неподвижным изваянием.

У Цюань проследил за его взглядом, и в глазах юноши отразилось недоумение:

— Подумаешь, стена... Чего на неё пялиться?

Над обрывом высилась исполинская стена из чёрной стали. Половина солнечного диска зависла над бескрайней морской гладью, у края обрыва с шумом разбивались о скалы золотистые брызги, и в этот миг трудно было разобрать — закат это или восход.

У Цюань, занятый разглядыванием стены, конечно же, не заметил, как в затуманенных глазах Линь Цие отразились силуэты четверых юношей, которые, заливисто смеясь, прыгали с вершины этой стены навстречу ветру...

Блёклое закатное солнце погружалось в море, небосвод постепенно мерк — это всё-таки был закат перед тем, как опустится ночной покров, а вовсе не утренний рассвет.

У Цюань повернул голову, собираясь добавить что-то ещё, и вдруг остолбенел.

В угасающих лучах заката по лицу Линь Цие беззвучно текли слёзы.