Глава 1588. Бедствие сердечного барьера

В небе над руинами Небесного двора внезапно разверзся временной разлом.

Серо-белая фигура рухнула оземь. Увидев это, Цзо Цин и остальные сначала опешили, но тут же, опираясь на обломки дерева и спотыкаясь, поспешили к ней.

— Это Ван Мянь?! — в недоумении воскликнул Старый Пёс У. — Разве он не отправился в прошлое, чтобы изменить историю? Почему он упал с неба?

Нахмурившись, Цзо Цин склонился к Ван Мяню и только хотел осмотреть его, как тот тяжело закашлялся.

— Кха-кха-кха...

— Ван Мянь, как ты вернулся? Что произошло?

— Это Ань... кха-кха... Ань Цинъюй, — Ван Мянь слабо приподнялся с земли и поднял взгляд к затягивающемуся в небе разлому. — Он стоял в самом конце той временной линии и предупредил меня, чтобы я её не трогал... а затем потоком времени вышвырнул меня назад.

— Ань Цинъюй?

Цзо Цин нахмурился ещё сильнее.

Ань Цинъюй — это Врата истины, он способен задействовать часть силы истины, и время с пространством, разумеется, входят в их число... Выходит, пока будущий Ань Цинъюй сторожит временную линию, они не смогут изменить эту часть истории?

О чём он вообще думает?!

Пока Цзо Цин пребывал в раздумьях, издалека примчались три полосы света. Глаза стоявшего рядом Старого Пса У блеснули:

— Это Небесные Достопочтенные! Вернулись три Небесных Достопочтенных!

В вышине над Небесным двором соткались силуэты троих даосов.

Увидев лежащий под ногами в руинах Небесный двор, Небесный Достопочтенный Даодэ тяжело задышал — грудь его бурно вздымалась, а из глаз хлынула леденящая жажда убийства:

— Небесный двор... [Хаос], проклятая тварь!

Изначальный Небесный Достопочтенный, нахмурившись, на миг прислушался к ощущениям, и выражение его лица слегка смягчилось:

— К счастью, жертв немного. Разрушены лишь дворцы да несколько мест, где взращивались драгоценные природные сокровища... Скорее, нужно спасать людей.

Изначальный Небесный Достопочтенный и Небесный Достопочтенный Даодэ один за другим устремились вниз, принявшись спасать поверженных богов Великой Ся и Пределы человечества. Небесный Достопочтенный Линбао остался в воздухе один; глядя вниз на разорённый Небесный двор, он невольно сжал кулаки...

В Тумане [Хаос] и Ань Цинъюй появились вместе. Значит... к тому, что сейчас стряслось с Небесным двором, приложил руку и Ань Цинъюй?

Небесный Достопочтенный Линбао уже собирался спуститься, чтобы помочь пострадавшим, как вдруг краем глаза заметил кое-что, и во взгляде его промелькнуло недоумение.

Обратившись в луч света, он опустился к краю зияющего провала в Небесном дворе. На ветру над бездной кружились редкие песчинки: земля здесь словно была насильно обращена в жёлтый песок, пробивший Небесный двор насквозь.

— Это он... — пробормотал Небесный Достопочтенный Линбао.

На такое была способна лишь сила Ань Цинъюя, позволявшая деконструировать всё сущее!

Небесный Достопочтенный Линбао наклонился и поднял из руин дворца рукоять. Она была ему отлично знакома — рукоять уставного прямого клинка Ночных стражей, однако само лезвие непостижимым образом исчезло.

Он перевернул рукоять. На самом её торце отчётливо виднелись два вырезанных слова:

— Цао Юань.

Зрачки Небесного Достопочтенного Линбао слегка сузились.

...

— Цие ещё не нашли?

Чжоу Пин с окровавленным мечом за спиной подошёл к Цзо Цину и с тревогой спросил.

После возвращения троих Небесных Достопочтенных Небесный Достопочтенный Даодэ с помощью пилюль спас множество тяжелораненых, балансировавших на грани гибели богов Великой Ся, а те, чьи раны были не столь тяжелы, уже в основном восстановили способность двигаться.

Разрушенные дворцы можно отстроить заново, расколотый Небесный двор — восстановить. Для богов Великой Ся, каждый из которых владел своим уникальным искусством, это не составляло труда. Странно было другое: боги и Пределы человечества обыскали всё вокруг, но так и не смогли найти среди руин душу Линь Цие.

Цзо Цин покачал головой:

— Нет. Но раз уж вернулись Небесные Достопочтенные, отыскать его будет нетрудно...

Не успел Цзо Цин договорить, как голос Изначального Небесного Достопочтенного прорезал пустоту и коснулся его слуха:

— Нашёл.

Цзо Цин оживился и, опираясь на обломок дерева, поспешил в сторону Изначального Небесного Достопочтенного. Чжоу Пин неотступно следовал за ним.

Подойдя к полуразрушенному чертогу Линсяо, они увидели Изначального Небесного Достопочтенного, молча стоявшего среди руин. Вокруг не было ничего, кроме груды камней.

— Где Линь Цие?

Изначальный Небесный Достопочтенный ничего не ответил, лишь поднял взгляд к уцелевшему куску крыши чертога Линсяо. Там, уставившись вдаль, оцепенело стоял смутный силуэт человека — неподвижный, точно каменное изваяние.

— Что он... делает? — не понял Цзо Цин.

Взгляд, которым Изначальный Небесный Достопочтенный смотрел на Линь Цие, был невыразимо сложным. Лишь мгновение спустя он медленно произнёс два слова:

— Сердечный барьер.

— Сердечный барьер? — в недоумении спросил Чжоу Пин. — Что это?

— ... — Цзо Цин попросту проигнорировал вопрос Чжоу Пина и тут же нахмурился: — Он преодолевает сердечный барьер? Но ведь у него осталось лишь духовное тело?

— Сердце и душа неразрывны. Даже с утратой плоти сердечный барьер никуда не исчезает, — объяснил Изначальный Небесный Достопочтенный. — Когда его душа отлетела, он, должно быть, увидел что-то с крыши чертога, отчего «сердечный барьер» и снизошёл...

Цзо Цин словно что-то понял и поджал губы.

Откуда взялся сердечный барьер Линь Цие, Цзо Цин понимал лучше всех: предательство Ань Цинъюя и гибель Цао Юаня. Любого из этих двух событий по отдельности хватило бы, чтобы нанести сокрушительный удар по его душе. А ведь Цао Юаня убил своими руками не кто иной, как Ань Цинъюй.

Он надеялся скрыть связь между этими событиями, когда Линь Цие очнётся: сказать лишь, что Ань Цинъюя забрал [Хаос], а Цао Юань пал в бою... Но он никак не ожидал, что душа Линь Цие окажется на крыше чертога Линсяо и увидит всё собственными глазами.

Каково командиру отряда «Ночной покров» своими глазами увидеть предательство самого доверенного заместителя командира и то, как тот убивает Цао Юаня? Каким сокрушительным потрясением это стало для него?

— Но даже если он прорывается сквозь «сердечный барьер», это должно быть лишь кратким эмоциональным всплеском. Почему же он застыл на месте? — недоуменно спросил Цзо Цин.

— Душа, насильно выбитая внешней силой из плоти, подобна ряске без корней — она пребывает в полусне-полуяви. Он видит происходящее во внешнем мире, но его сознание затуманено, и реагировать он может лишь через глубинные инстинкты, порождающие эмоциональный отклик.

Обычному человеку перед порогом «сердечного барьера» хватает одного мига сильных эмоций, чтобы шагнуть на уровень Предела человечества. Но в его состоянии всё обстоит иначе.

Хрупкое, смутное сознание перед лицом беспрецедентно мощной бури эмоций в мгновение ока теряет рассудок; точно попав в бесконечный кошмар, он тонет под сокрушительным натиском «сердечного барьера».

Цзо Цин остолбенел:

— Вы хотите сказать... он оказался в ловушке «сердечного барьера»?

— Именно так.

— И что теперь делать?

Изначальный Небесный Достопочтенный беспомощно покачал головой:

— Бедствие «сердечного барьера» можно преодолеть лишь своими силами. Быть может, такова предначертанная ему свыше невзгода... Единственное, что нам под силу, — это воссоздать для него плоть и вернуть душу в тело.

— Как тогда, когда вы воссоздали тело для меня? — задумчиво проговорил Чжоу Пин.

— Значит, в Небесном дворе найдётся подходящее тело?

Изначальный Небесный Достопочтенный на миг задумался, тяжело вздохнул и повернулся, направляясь вдаль:

— Мне нужно забрать одну вещь...