Глава 1551. Тайгун вступает в бой

Пятый учебный корпус, аудитория 609.

Ли Ифэй стоял у погруженного в полумрак окна и, нахмурившись, смотрел вдаль на площадку вечера, откуда непрерывно доносился грохот.

В аудитории белесые силуэты угасающих душ, словно ощутив исходящую с того поля боя ужасающую ауру схватки, забились в самый угол; на их лицах застыли паника и страх.

— Что же там происходит?.. — пробормотал Ли Ифэй себе под нос.

Спустя мгновение Ли Ифэй стиснул зубы и уже собрался выйти из аудитории, чтобы посмотреть, что происходит, как вдруг с крыши на паутинной нити стремительно соскользнула миниатюрная белая фигурка.

— Управляющий! Управляющий! — вися вниз головой на паутине, А-Чжу влетел прямо в распахнутое окно и, увидев Ли Ифэя, со слезами на глазах уткнулся ему в грудь.

— А-Чжу?

Увидев А-Чжу, Ли Ифэй машинально погладил его по голове и с удивлением спросил:

— Как ты здесь оказался? А где Цие?

— Главврач снаружи дерется со злодеями! Он велел мне найти тебя и сказать, чтобы ты скорее бежал в ближайшее подземное бомбоубежище!

— В бомбоубежище? Что там стряслось?

— Я и сам толком не знаю... В общем, там очень опасно! Когда я сюда бежал, видел, как по небу летели огромные розовые жуки, жуткие-прежуткие! — А-Чжу побледнел, словно вновь вспомнив увиденное.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Ой, управляющий, ты даже со мной не факт что сладишь, какая от тебя помощь... Пойдем скорей, а не то не успеем! — встревоженно торопил его А-Чжу.

— А как же эти угасающие души?..

Не успел Ли Ифэй договорить, как А-Чжу преобразился, приняв истинный облик паука, и выбросил исполинскую белую паутину. В мгновение ока спеленав все находившиеся в аудитории угасающие души, он выпрыгнул в окно, потянув их за собой точно воздушных змеев.

Основным телом А-Чжу был паук Плетения душ, чья паутина изначально обладала свойством захватывать и удерживать человеческие души. Именно поэтому Линь Цие специально отправил его за Ли Ифэем: с А-Чжу тот мог забрать с собой в укрытие и самого Ли Ифэя, и все угасающие души.

Увидев это, Ли Ифэй тут же прыгнул следом и со всех ног помчался по дорожкам под мерцающими фонарями к подземному бомбоубежищу.

То ли все ми-го стянулись к праздничной площадке, то ли по иной причине, но за всю дорогу им не попалось ни одной твари. Они быстро добрались до бомбоубежища, где на полу вповалку лежали погруженные в глубокий сон студенты и преподаватели.

Опустившись возле колонны с гитарой за спиной, Ли Ифэй с облегчением выдохнул...

— До смерти испугался... Думал, не успею найти тебя, как меня сожрут эти огромные жуки! — А-Чжу с бледным личиком плюхнулся рядом с Ли Ифэем и принялся то и дело похлопывать себя ладошкой по груди.

— ...А-Чжу, мы ведь санитары. Даже если погибнем снаружи, то просто вернемся в больницу. Разве что на восстановление уйдет немного времени, незачем так дрожать, — не сдержался Ли Ифэй.

— Но умирать ведь больно!

Зная нрав А-Чжу, Ли Ифэй лишь беспомощно вздохнул, но тут вспомнил кое о чем и спросил:

— Кстати, пока меня не было, в больнице все было хорошо?

— ...

От этих слов к горлу А-Чжу подкатила волна горькой обиды. Он жалобно посмотрел на Ли Ифэя, и его глаза тут же покраснели.

— Н-не очень...

...

Шанцзинский университет, площадка праздничного вечера.

Линь Цие обвел взглядом окрестности. Его тело было напряжено до предела, а лицо оставалось предельно мрачным.

За то время, что они с Цао Юанем расходились в разные стороны, каждый уничтожил по две ближайшие особи ми-го. С учетом трех, убитых ранее прямо на праздничной площадке, к ним все еще стягивалось девять тварей.

Хотя по сравнению с изначальными шестнадцатью особями их число уменьшилось почти наполовину, оставшиеся все равно давили на Линь Цие и Цао Юаня огромным грузом.

Линь Цие собрал вокруг Ань Цинъюя и Лу Мэнлэй всех своих призванных существ ранга «Клейн». Одолеть ми-го они бы не смогли, но общими силами вполне могли сдерживать их какое-то время, а затаившаяся под землей в качестве последней линии обороны Цзян Эр должна была помешать ми-го воспользоваться брешью.

— Сейчас я возьму на себя четверых, громовой зверь — троих. Лао Цао, справишься с двумя? — повернулся Линь Цие к Цао Юаню.

Цао Юань перехватил брошенный Линь Цие чёрный футляр и закатил глаза:

— Ты кого тут недооцениваешь?.. По трое на каждого.

— Нас меньше, так что не стремись их убить — главное, сдержать. Чэнь Хань вот-вот приведет людей.

Едва Линь Цие договорил, как из ночного мрака со всех сторон донеслось стремительно приближающееся жужжание перепончатых крыльев. Твари не стали растягивать строй ради скорости, а слаженно двигались с постоянной быстротой, смыкаясь правильной дугой и неумолимо сжимая кольцо вокруг Линь Цие и его товарищей.

«Ни единой бреши не оставляют...» — Линь Цие слегка прищурился.

— Пора вступать в бой.

— Мяу-у!..

В тот самый миг, когда они уже приготовились ринуться в бой, на площадку неспешным шагом вышел чей-то силуэт.

Это был скромно одетый мужчина средних лет. Он возник бесшумно, точно призрак: даже духовная сила Линь Цие не уловила ни малейшего предвестия. Заметив его краем глаза, Линь Цие сначала опешил, а затем в его взгляде отразилось неподдельное потрясение!

— Преподаватель Сун Цзюнь?!

Услышав это, Цао Юань, Ань Цинъюй и Цзян Эр разом обернулись. К ним неторопливо приближался не кто иной, как их куратор Сун Цзюнь, с которым они познакомились в первый же день в университете.

Правда, за все время учебы Линь Цие и остальные больше ни разу его не встречали, так что почти позабыли о его существовании.

Ступив на площадку вечера, Сун Цзюнь окинул взглядом сжимавших кольцо в небе девятерых ми-го и сокрушенно вздохнул. От его тела хлынуло ослепительное сияние, очертания фигуры начали меняться, и в конце концов он преобразился в седобородого старца с белоснежными волосами.

Старец был облачен в белое одеяние, а в руке сжимал кнут усмирения богов. Он взмахнул им в воздухе — и со свистом вырвался луч божественного сияния!

Бах!..

Один из ми-го истошно взвизгнул и в то же мгновение разлетелся облаком кровавой взвеси.

Старец прищурил глаза, и на округу внезапно обрушилось ужасающее божественное величие. Кнут усмирения богов с гулом рассекал воздух; божественный свет вспыхивал снова и снова — и сжимавшие кольцо вокруг Ань Цинъюя и остальных ми-го один за другим взрывались кровавым туманом, исчезая без следа.

В считаные секунды большая часть из девяти ми-го была уничтожена.

Оставшиеся особи, словно осознав, насколько страшен этот старец, принялись стремительно искажать пространство и время вокруг себя. Их силуэты начали растворяться, готовые вот-вот ускользнуть, но из-под ног Линь Цие в тот же миг раскинулся домен, силой вытолкнувший их обратно!

Божественное сияние обратило последних тварей в кровавый туман, и вокруг вновь воцарилась мертвая тишина. Не прошло и полуминуты, как все девять ми-го были мертвы.

Линь Цие и его товарищи переглянулись, и на их лицах расцвела радость!

— Это же... — ошарашенно пробормотала Лу Мэнлэй, не отрывая взгляда от старца в белом одеянии, явившегося словно сошедшее на землю божество.

— Это Цзян Тайгун нашей Великой Ся, — подошел к ней Цао Юань и пояснил: — Тот самый глава всех богов из древних мифов.

— Значит, боги действительно существуют? — изумленно приоткрыла рот Лу Мэнлэй и в замешательстве спросила: — Но... почему Цзян Тайгун стал куратором в нашем университете?

Цао Юань ничего не ответил: на этот вопрос он и сам не знал ответа.

Одним махом уничтожив девятерых ми-го и отведя угрозу, Цзян Цзыя вовсе не выглядел радостным. Сжимая в руке кнут усмирения богов, он не сводил взгляда с сидящего в инвалидном кресле Ань Цинъюя и шаг за шагом приближался к нему...