Глава 1476. Прабоги

— Первородные боги?

Услышав эти слова, Линь Цие тут же вспомнил свой разговор с Тором в Асгарде.

Заметив реакцию Линь Цие, Небесный Достопочтенный Линбао с удивлением взглянул на него: «Ты знаешь о них?»

— Слышал кое-что в других местах, но совсем немного, — честно ответил Линь Цие.

Небесный Достопочтенный Линбао кивнул и под озадаченными взглядами остальных Пределов человечества начал объяснять:

— Зарождение веры у людей можно условно разделить на три этапа: поклонение природе, культ предков и религиозное поклонение.

В самом начале, когда люди еще не сформировались окончательно как вид, они уже испытывали первобытный страх и благоговение перед непрестанной сменой природных явлений. Так в этом мире возникла самая ранняя «вера» — поклонение природе. С течением времени оно постепенно развивалось, порождая такие ответвления, как культ духов или тотемизм, но по своей сути оставалось почитанием природы и неведомого.

По мере того как человеческое сознание становилось более зрелым, люди начали почитать собственных предков в надежде жертвоприношениями снискать их покровительство и благодать. Это означало, что объект поклонения впервые сместился с «природы» на «самого человека» — так возник культ предков.

А когда сложилось человеческое общество, по мере накопления первобытных верований и зарождения культурных различий возникло множество широко признанных преданий и почитаемых сущностей. Западная Святая Церковь — один из классических примеров чисто религиозного поклонения. Небесный двор, Олимп, Асгард, Равнина Высокого Неба... Большинство современных «мифологий» находятся где-то посередине между религиозным поклонением и «всеобщим почитанием» в народных верованиях.

Чем ближе мифологическая система к «религиозному поклонению», тем больше силы веры она вбирает и тем она могущественнее. Именно поэтому в свое время западная Святая Церковь была сильнейшей из всех. «Дао» нашей Великой Ся и индийский «Будда» точно так же опирались на самое традиционное «религиозное поклонение». Вот только в новое время верующих в них становилось все меньше, поэтому по могуществу мы стали уступать западной Святой Церкви, но все еще заметно превосходили остальные мифы.

Только услышав это, Пределы человечества Великой Ся наконец поняли суть, и на их лицах отразилось озарение.

Они и раньше представляли себе расстановку сил среди божественных царств мира, но лишь сейчас осознали глубинную причину такого порядка.

— Но какое отношение всё это имеет к этому месту? — недоуменно спросил Гуань Цзай.

— То, о чем я только что говорил — что чем ближе миф к «религиозному поклонению», тем выше сила, — применимо лишь к мифологическим системам недавних эпох. Однако миф, который представляет место перед нашими глазами, — исключение.

Они олицетворяют отнюдь не «религиозное поклонение», а самое древнее, первозданное «поклонение природе» — ту самую первую веру, что зародилась в этом мире.

Они — воплощение страха и благоговения перед природой, которые человечество испытывало на самой заре своего существования. И почитали их не только люди, но и мириады живых существ, населявших эту планету.

Звери, боящиеся огня; птицы, трепещущие перед ударами грома; рыбы, живущие в воде... Пусть они и не обладали развитым разумом, но их численность была колоссальна. Вместе с первыми людьми они и были первыми природными «верующими».

Пламя, гром, солнце, тьма ночи, водные потоки... Сила веры, рожденная из страха и благоговения, под действием некоей неведомой силы впервые породила «богов». Этих древнейших, первозданных божеств мы называем прабогами.

И здесь находится то самое место, где бесчисленные эпохи назад мириады живых существ приносили жертвы прабогам, колыбель древнейшего в мире божественного царства... Храм прабогов.

— Древнейшее «поклонение природе»... Если так рассуждать, разве они не были сильнее даже западной Святой Церкви в пору ее наивысшего расцвета? — спросил Гуань Цзай.

— Верно, — выдержав паузу, ответил Небесный Достопочтенный Линбао. — В этом мифе нет так называемого деления на главных и младших богов. Любой из прабогов, окажись он в нынешнем мире, был бы способен подавить самого серафима Михаила.

Все потрясенно разинули рты.

Их взгляды скользнули по платформе, где высилось более десятка изваяний... Если слова Небесного Достопочтенного Линбао верны, то вступи этот Храм прабогов в битву, даже все существовавшие в мире мифы вместе взятые, включая западную Святую Церковь, вряд ли смогли бы ему противостоять?

— Разумеется, я говорю об эпохе их расцвета, то есть о глубокой древности, — продолжил Небесный Достопочтенный Линбао. — С течением веков, с возникновением других «религиозных культов» и «народных верований», почти не осталось тех, кто поклонялся бы прабогам. А после пришествия Тумана численность животных и растений в мире резко сократилась, так что приток силы веры для них практически иссяк.

Ныне мифология прабогов осталась лишь преданием, в мире их давно уже не существует... Даже если кто-то и уцелел, его силы ничтожно малы, и он вряд ли станет являть себя миру.

В мыслях Линь Цие тут же возник образ Номера двадцать семь.

По словам Тора, Номер двадцать семь был богом охоты из первородного мифа... Нет, пожалуй, вернее было бы звать его прабогом охоты. Ныне эпоха прабогов угасла, вера исчезла, и ему оставалось лишь действовать в мире под личиной бога убийц, а его мощь едва достигала уровня главного бога.

Линь Цие и подумать не мог, что в далекой древности Номер двадцать семь был столь устрашающим созданием, способным в поединке один на один подавить серафима.

К слову, после убийства Локи от него не было никаких вестей; он так и не пришел к Линь Цие за помощью в поисках человека. Не случилось ли чего-то непредвиденного?..

Пока Линь Цие предавался размышлениям, Цзо Цин спросил:

— Но раз это Храм прабогов далекой древности, он ведь должен был находиться на Земле. Как же он оказался здесь?

— Неизвестно, — покачал головой Небесный Достопочтенный Линбао. — Эпоха прабогов ушла слишком далеко в прошлое, даже мне, даосу, не под силу это рассчитать... Однако, судя по здешним следам, храм испытал некое внешнее воздействие и оказался насильно втиснут в ткань времени и пространства.

— Примерно как и мы? — задумчиво кивнул Цзо Цин.

Взгляд Нэчжа по очереди скользнул по окружающим изваяниям и наконец остановился в самом центре платформы. Он слегка приподнял бровь.

— Все эти статуи прабогов стоят по краям платформы, но их лица обращены к центру... Неужели там что-то есть?

Все посмотрели туда, куда были обращены взгляды статуй прабогов. В самом центре платформы виднелось небольшое возвышение, однако из-за расстояния даже Линь Цие не мог толком ничего разглядеть. По очертаниям оно походило то ли на стол для каких-то предметов, то ли на сплошной постамент.

Убедившись, что опасности вокруг нет, все миновали край платформы и направились прямиком к ее центру — туда, куда смотрели статуи прабогов.

По мере приближения Линь Цие наконец сумел полностью разглядеть то, что там находилось.

То был пустой алтарь.