Глава 1467. Беспредельное

— В общем, круговорот истинного «я» отличается от Шести путей перерождения, к тому же в нём таится немало чудесного и непостижимого... Даже я слышал о нём лишь отчасти, — не сдержав вздоха, произнёс Нэчжа. — И только Небесный Достопочтенный Линбао мог придумать столь искусный способ.

— Толстяк Байли — лишь одна из жизней Небесного Достопочтенного Линбао за тысячи лет его перерождений? — Линь Цие долго стоял ошеломлённый, прежде чем до него наконец дошёл смысл этих слов.

— И теперь, когда Небесный Достопочтенный Линбао вернулся... остался ли Толстяк Байли?

— Теоретически — да. Всё же воспоминания о каждом перерождении за эти тысячи лет сливаются в плоде Дао Небесного Достопочтенного. Он помнит всё, что происходило в каждой жизни, и того толстячка, конечно, тоже... Но если ты хочешь знать, остался ли Небесный Достопочтенный Линбао Толстяком Байли, ответ тебя, скорее всего, разочарует.

Нэчжа покачал головой и добавил:

— Память о Толстяке Байли для тысячелетних перерождений Небесного Достопочтенного — лишь капля в море. За бесчисленные жизни у него было множество разных характеров и судеб, и если бы всё это стало Небесным Достопочтенным Линбао... началась бы полная неразбериха.

Истинное «я» потому так и зовётся: лишь Небесный Достопочтенный Линбао истинен, а всё остальное — лишь рассеявшийся дым.

Услышав последние слова, Линь Цие словно громом поразило!

Иными словами... Толстяк Байли навсегда исчез из этого мира?

Он замер каменным изваянием в мёртвом оцепенении, глядя на фигуру даоса, который со сжатым в руке нефритовым жезлом исполнения желаний бился против царя богов Зевса.

Внешняя стена заставы Чэньнань.

— ...Цинъюй, ты видел?

Цао Юань смотрел на далёкое поле боя и лишь спустя долгое время оправился от потрясения:

— Толстяк превратился в Небесного Достопочтенного Линбао?!

— ...Я не вижу, но слышу, — Ань Цинъюй стёр следы крови из уголков глаз и с трудом приоткрыл веки. — Только что я попытался проанализировать состояние его тела, но никак не ожидал напрямую узреть Того Самого... Если бы я не зажмурился вовремя, наверняка лишился бы обоих глаз.

— Что же всё-таки происходит?

— Не знаю, но у меня дурное предчувствие, — Ань Цинъюй с чёрным гробом за спиной медленно выпрямился. Неподалёку от него прямо с неба на руины мягко опустился тёмно-красный плащ.

— Толстяк... возможно, уже никогда не вернётся.

Услышав это, застывшая рядом, словно изваяние, Мо Ли вздрогнула всем телом, её руки неудержимо задрожали.

Она отвела взгляд от даоса и посмотрела на свои ладони. На знакомом сандаловом обереге по-прежнему виднелись четыре знакомых иероглифа:

«Жёнушка Мо Ли».

Вырезанные ниже слова «Прости меня» остались без изменений, но строка «Дождись моего возвращения» бесследно исчезла — будто невидимая рука начисто стёрла само её существование.

Зрачки Мо Ли сжались. В этот миг в её ушах словно вновь зазвучал голос Толстяка Байли:

«Прости меня...»

«Больше не нужно... ждать моего возвращения».

Это был последний подарок, оставленный ей Толстяком Байли, и финал, который он подвёл под этой историей.

Под завывания яростного ветра Мо Ли стояла на внешней стене среди руин, и слёзы градом катились из её глаз...

...

Тр-р-рах!..

Яростные молнии оплетали тело Зевса, его рельефные мышцы вздулись от чудовищной силы. Стоило ему лишь сжать кулаки, как сдавленный воздух отозвался пронзительным визгом!

Свет молний, зажатый в ладонях Зевса, начал сжиматься и опадать, из бледного превращаясь в призрачно-тёмный, и чистая сила разрушения заполнила всё пространство вокруг.

Ступая босыми ногами по пустоте, Зевс размылся в воздухе и, сокрушив само пространство, возник прямо перед Небесным Достопочтенным Линбао. Окутанный силой разрушения громовой кулак обрушился вниз со скоростью, во много раз превосходившей падение недавних астероидов!

По пространству вокруг паутиной побежали частые трещины. Небесный Достопочтенный Линбао слегка прищурился, позволяя этому удару врезаться в своё тело.

Губительная молния пронзила даосское одеяние, но фигура даоса уже обратилась струйкой сизого дыма и бесследно растаяла. Зевс нахмурился, и из его тела бурным цунами хлынули чёрные молнии, в мгновение ока затопив всё небо!

— Великий предел берёт исток в Беспредельном, Изначальный хаос разделяет небо и землю.

Небесный Достопочтенный Линбао стоял перед бушующими молниями. Сложив левой рукой даосский жест, он спокойно произнёс:

— Рассейся.

С этими словами Бездна Изначального хаоса под его ногами стремительно закружилась. Застилавшие небо губительные молнии, словно повинуясь некоему зову, переменили направление и были насильно втянуты в бездну; в воздухе остались метаться лишь редкие слабые искры.

Видя, что молнии, заключавшие в себе закон мироздания о разрушении, были сведены на нет в мгновение ока, Зевс помрачнел ещё сильнее.

Если Небесный Достопочтенный Даодэ из Великой Ся повелевал законом инь-ян и Великого предела, то Небесный Достопочтенный Линбао тысячи лет назад властвовал над тем, из чего берёт начало Великий предел — над Изначальным хаосом и Беспредельным, где нет ни неба, ни земли, ни инь, ни ян, ни жизни, ни смерти, ни пяти стихий.

Любая природная стихия в мире берёт начало в Беспредельном, и молнии — не исключение.

На уровне изначальных законов мироздания Зевс уже уступал Небесному Достопочтенному Линбао, не говоря уже о том, что после нескольких тысяч лет круговорота истинного «я» лоза плода Дао вобрала в себя накопленное за бесчисленные жизни, и теперь его могущество возросло многократно!

— Неужто ты и правда думаешь, что сможешь победить меня?! — прорычал Зевс, и Золотой скипетр в его руке вновь вспыхнул светом!

Когда он вскинул Скипетр Всесущего, солнце, светившее сейчас над другим полушарием, слегка вспыхнуло ярче, и в следующий миг усыпанное звёздами ночное небо над заставой Чэньнань стремительно залило ослепительно-белое палящее сияние!

Этот свет был настолько нестерпим, что все на заставе Чэньнань одновременно зажмурились, но всё равно ощущали, как жуткий жар проникает сквозь веки, обжигая глазные яблоки. Воздух у земли начал стремительно раскаляться, и считаных секунд хватило, чтобы всё вокруг превратилось в кипящий котёл!

Если бы кто-то посмотрел на Землю из глубин космоса, то увидел бы, как пламя солнечной короны, словно гигантская лента, вытягивается из пустоты и устремляется вниз, к планете!

Этот огненный протуберанец нёс в себе температуру в миллионы градусов Цельсия — жар, способный мгновенно испарить подавляющее большинство земных веществ и досуха выпарить целый океан. Ещё до того, как пламя коснулось бы атмосферы, исходящие от него чудовищный свет и зной испепелили бы всё живое на колоссальном расстоянии вокруг.

Небесный Достопочтенный Линбао стоял над Бездной Изначального хаоса. Хотя пламя солнечной короны едва не прожгло всё небо насквозь, выражение его лица ничуть не изменилось. Он взглянул на Золотой скипетр в руке Зевса и спокойно произнёс:

— Ты лишь уповаешь на силу божественного артефакта... Если твой Олимп жаждет сразиться со мной, позовите лучше Никту или Кроноса.

Он медленно поднял ладонь. Бездна Изначального хаоса под ним завращалась в обратную сторону. Направив руку вперёд, даос сделал лёгкий призывающий жест:

— Разоружение всего сущего.

Поток сокровенной ци хлынул из Бездны Изначального хаоса. Зевс ощутил, как через Скипетр Всесущего в его руке передалась колоссальная сила, отчего оружие едва не вырвалось из пальцев. Мышцы его правой руки мгновенно вздулись, по коже густо заплясали молнии, изо всех сил удерживая бешено вибрирующий скипетр.

— Что ты сделал?! — лицо Зевса резко переменилось, когда он понял, что теряет контроль над Скипетром Всесущего.

Пока он говорил, даос перед ним уже исчез, а в следующее мгновение невесомая ладонь мягко опустилась ему на правое плечо.

— Бедный даос предупреждал... сегодня ты оставишь здесь свою жизнь, — невозмутимо произнёс Небесный Достопочтенный Линбао.