Глава 1465. С благоговением приветствуем возвращение Небесного Достопочтенного Линбао
— У нас ведь больше нет выбора, верно?
Цао Юань видел терзания в глазах Ань Цинъюя.
Три астероида, неотвратимо приближавшиеся из глубин космоса, окрасили весь небосвод в багровый цвет; порывы яростного ветра разносили витающую вокруг пыль, но взгляд Цао Юаня оставался предельно спокоен.
Ань Цинъюй приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать, но так и не смог вымолвить ни слова.
— Сделай всё так же, как тогда, в рыбацкой деревне... Действуй, заместитель командира Ань. — Цао Юань медленно подошёл к Ань Цинъюю, взял его за руку и положил её на рукоять своего прямого клинка. Лицо его выражало глубочайшую решимость. — Это мой собственный выбор.
Воющий ветер вздымал их тёмно-красные плащи. Ань Цинъюй ошеломлённо смотрел в глаза Цао Юаня; сколь бы острым и проницательным ни был его ум, сейчас в голове стояла звенящая пустота.
Цао Юань сжимал руку Ань Цинъюя, и покоившийся у него на груди прямой клинок стал медленно выходить из ножен...
...
Скрип.
Под алым небом в безлюдном коридоре тихо отворилась запертая дверь.
Фигура в тёмно-красном плаще перешагнула порог. Человек поднял голову, глядя на три стремительно падающих астероида; полы плаща чуть колыхались, а взгляд был спокоен, точно водная гладь.
Но когда он повернул голову и заметил у двери остывшую миску с рисовой кашей вместе со знакомым сандаловым оберегом, в его глазах пробежала рябь.
Помолчав мгновение, он наклонился и поднял сандаловый оберег.
Этот сандаловый оберег был размером не больше ладони, но ощущался удивительно увесистым. На лицевой стороне, точно муравьи, теснились вырезанные мелкие иероглифы: «Мир на тьму веков», «Вечной радости», «Вечной юности», «Да отступит всякое зло»...
Он перевернул оберег; первыми ему бросились в глаза четыре крупных аккуратных иероглифа.
— Мо Ли — жена.
Два верхних иероглифа были штрих за штрихом вырезаны резцом, а вот нижнее слово, «жена», было приписано чёрным маркером от руки — криво, косо и донельзя комично.
Ниже этих четырёх крупных иероглифов виднелись ещё две строчки:
— «Прости».
— «Жди, я вернусь».
Он долго стоял неподвижно, точно изваяние, не отрывая глаз от оберега, а затем уголок его рта тронула горькая усмешка.
Он поднял ладонь, стёр две нижние строчки и спрятал оберег в рукав.
Затем наклонился, подобрал с пола давно остывшую миску с рисовой кашей, запрокинул голову и залпом выпил всё до последней капли!
Звуки жадных глотков эхом разносились по мёртвому коридору. В считаные секунды в миске не осталось ни единого рисового зёрнышка. Он вытер влагу с губ и следы слёз со щёк, а затем изо всей силы швырнул миску об пол!
Дзинь——!!
Звонкий звук раскатился по коридору; осколки усеяли пол, в точности напоминая расколотое вдребезги сердце.
Он долго смотрел на рассыпанные черепки, затем покачал головой, развернулся и сделал шаг вперёд.
Вспыхнула ци Изначального хаоса, и его силуэт в то же мгновение растворился в воздухе.
...
Среди яростного ветра у внешней стены заставы Чэньнань из ножен медленно выходил прямой клинок, источающий зловещий холодный блеск.
В лезвии отражался смятенный взгляд Ань Цинъюя и недоумение стоящих поодаль Мо Ли и двух её спутников; остриё клинка, намертво сжатое твёрдой рукой Цао Юаня, упёрлось прямо ему в грудь.
Тонкие струйки алой крови стекали по ладони Цао Юаня и капали на землю.
— Убей меня, — произнёс Цао Юань.
Ань Цинъюй держал прямой клинок, не говоря ни слова.
Цао Юань тяжело вздохнул и уже собирался сам насадиться на остриё, как вдруг между ними стремительным росчерком возник силуэт!
Этот человек щелчком пальца ударил по лезвию прямого клинка. Раздался пронзительный звон, и колоссальная сила отдачи вырвала оружие из рук Ань Цинъюя и Цао Юаня, вогнав его глубоко в каменную кладку стены.
Цао Юань и Ань Цинъюй одновременно опешили и повернули головы.
— Толстяк?! — изумился Цао Юань. — Где ты только что был?
Толстяк Байли не ответил. Он лишь смотрел на три астероида, пробивавших атмосферу и несущихся к земле, и негромко произнёс:
— Не нужно выпускать Чёрного царя. Великая Ся... ещё не дошла до этого.
Договорив, он под их недоумёнными взглядами развернулся и подошёл к Мо Ли.
Увидев это знакомое и в то же время чужое лицо так близко от себя, Мо Ли сжала губы. Она приоткрыла рот, собираясь заговорить, но Толстяк Байли достал что-то из рукава и вложил ей в ладонь.
— Ты права... Нашей истории пора положить конец, — глядя ей в глаза, тихо сказал Толстяк Байли.
Мо Ли растерялась. Почему-то стоящий перед ней Толстяк Байли казался ей чужим.
— Толстяк, с тобой всё хорошо?
Ань Цинъюй тоже почувствовал неладное. Поколебавшись мгновение, он позволил серой дымке затянуть свои зрачки, пытаясь разглядеть, что не так с телом Толстяка Байли.
Но едва его взгляд коснулся Толстяка Байли, как глаза словно пронзили иглы. Он резко зажмурился, и из уголков глаз потекли две кровавые слезы...
Зажав глаза руками, Ань Цинъюй замер в небывалом потрясении!
— Ты...?! — вырвалось у него в полном оцепенении.
Хотя это длилось лишь долю секунды, он успел разглядеть состояние Толстяка Байли... и колоссальный, величественный силуэт Дао Изначального хаоса за его спиной!
— Прости, — с виноватой улыбкой произнёс Толстяк Байли. — Цинъюй, попрощайся за меня с Цие... Боюсь, Толстяк больше не вернётся.
— О чём ты говоришь? — недоумённо спросил Цао Юань. — Куда ты собрался?
— ...Туда, где мне и суждено быть.
Толстяк Байли развернулся лицом к алому небосводу и сделал шаг вперёд!
Дон-н-н——!!!
В то самое мгновение, когда его нога ступила вперёд, из пустоты за спиной Толстяка Байли грянул гулкий, протяжный колокольный звон. Словно разбились оковы, запечатанные бесчисленные эпохи назад, и силуэт, пребывающий на далёком рубеже прошлого и грядущего, слился с ним воедино...
Этот звон колокола прокатился по всей заставе Чэньнань, пронёсся над полем битвы богов, пролетел над каждым городом Великой Ся, ворвался в Туман и отозвался эхом меж небом и землёй!
Тот силуэт сливался с фигурой Толстяка Байли; мириады даосских узоров струились из пустоты, окутывая его огромным коконом, а аура стремительно взмывала ввысь!
— Это же...?! — боги Великой Ся, сражавшиеся с богами Олимпа, одновременно содрогнулись в душе и, словно ведомые незримым зовом, резко обернулись в сторону заставы Чэньнань!
— Это Небесный Достопочтенный Линбао?! — обрадовался Нэчжа. — Небесный Достопочтенный Линбао вернулся из круговорота перерождений?!
На далёком поле боя Цзян Цзыя отбил выпад одного из олимпийских богов и посмотрел на заставу Чэньнань; его глаза тоже озарила ликующая радость!
Он сложил ладони в ритуальном даосском приветствии и отвесил в ту сторону глубокий поклон!
— С благоговением приветствуем возвращение Небесного Достопочтенного Линбао!
— С благоговением приветствуем возвращение Небесного Достопочтенного Линбао!!
— С благоговением приветствуем возвращение Небесного Достопочтенного Линбао!!!
Один за другим раздавались голоса богов Великой Ся. Стоило струе воли Дао Изначального хаоса прорваться сквозь кокон из даосских узоров, как на мир внезапно обрушилось подавляющее величие верховного бога, и в тот же миг бесчисленные возгласы слились воедино, оглашая небеса подобно колокольному набату:
— С благоговением приветствуем возвращение Небесного Достопочтенного Линбао!!!!
Войдите, чтобы оценивать главы