Глава 1455. Разбитое отражение

Ещё до прибытия сюда Линь Цие смутно догадывался о такой возможности.

Ведь в Тумане изначально существовали лишь три великих божественных царства: Олимп, Храм Дэвов и Великая Ся. Теперь же Храм Дэвов уничтожен, а боги Великой Ся тяжело ранены. Если Зевс нанесёт удар сейчас, это станет для них огромной угрозой.

— Пусть мы и не можем проверить достоверность этих сведений, но осторожность лишней не бывает, — Цзо Цин потёр уставшие веки. — К счастью, с Храмом Дэвов мы уже покончили и получили краткую передышку. Чем дольше они тянут время, тем выгоднее нам.

— Вот как... — Линь Цие немного поколебался, но всё же спросил: — Но, командующий, судя по нынешнему состоянию богов Великой Ся и нас самих... если боги Олимпа действительно нападут, сможем ли мы выстоять?

Цзо Цин ничего не ответил. Он молча посмотрел на богов Великой Ся, опустившихся близ заставы Чэньнань, чтобы залечить раны, и медленно произнёс:

— Сможем мы выстоять или нет, враг уже там. И у нас нет иного выбора, кроме как встретить его лицом к лицу.

Линь Цие на мгновение замер: в словах Цзо Цина он уловил нотку безысходности.

— В любом случае пока не говорите об этом остальным выжившим Ночным стражам. Они только что пережили смертельную битву, и эта весть лишь посеет среди них лишнюю панику и отчаяние, — Цзо Цин отвёл взгляд и обратился к Линь Цие и остальным.

— Поняли.

Сидя в инвалидной коляске, Цзо Цин медленно покатил к главному командному пункту. Линь Цие и остальные переглянулись — во взгляде каждого читалась тяжёлая тревога.

Хоть Цзо Цин и не сказал прямо, но невооружённым глазом было видно, в каком тяжёлом состоянии находятся боги Великой Ся. Если боги Олимпа явятся сюда, грядущая битва, скорее всего, окажется куда более жестокой, чем схватка с Храмом Дэвов.

— Цие... что нам делать? — с тревогой спросил Цао Юань, глядя на силуэты раненых богов, сидевших со скрещёнными ногами за стенами заставы. — Не говоря уже обо всём остальном, но если явится лично Зевс, это ведь ещё один верховный бог. Сейчас двое Небесных Достопочтенных Великой Ся скованы верховными богами Индии в открытом космосе, кто тогда сможет остановить его?

— В битву такого уровня нам уже не вмешаться, к тому же силы золотого дракона судьбы государства исчерпаны... Кроме как ждать вместе со всеми, у нас нет другого выхода, — покачал головой Линь Цие.

— Остаётся надеяться, что у богов Великой Ся ещё припасён какой-то козырь.

Переговариваясь, Линь Цие и остальные стали спускаться по ступеням.

Шедший позади всех Толстяк Байли чуть поджал губы. Он уже собирался ступить на лестницу, как сбоку послышался негромкий звук.

Толстяк Байли повернул голову и увидел, что окно процедурного кабинета вдруг покрылось тонкими трещинами. Его отражение в стекле, рассечённое изломанными линиями, в какое-то мгновение будто раскололось надвое.

Одна фигура принадлежала Толстяку Байли в тёмно-красном плаще, а вторая — человеку в даосском одеянии; лица было не разглядеть, но он чувствовал устремлённый на себя пристальный взгляд.

Толстяк Байли застыл на месте как вкопанный, точно поражённый громом, не отрывая глаз от отражения в стекле.

— Толстяк?

Шедшие впереди Линь Цие и остальные, заметив, что Толстяк остался стоять наверху один, вернулись назад. Линь Цие бросил взгляд на треснувшее стекло, куда тот смотрел, и с недоумением спросил: «Ты на что смотришь?»

Толстяк Байли опомнился. Отражение перед ним уже вернулось в обычный вид: в паутине трещин застыло множество раздробленных отражений Толстяка Байли со сложным выражением на лице.

— ...Ничего, пойдёмте.

Толстяк Байли развернулся и зашагал вниз по лестнице.

Застава Чэньнань как военная застава ранга «А» обладала обширным пространством и множеством построек. Специально назначенные люди распределяли жильё для едва оправившихся от ран Ночных стражей и военных; почти всем достались отдельные комнаты, в том числе и группе Линь Цие.

— Вот ваше временное жильё, всего пять комнат. Держите ключи, — сотрудник службы тыла раздал ключи каждому, но затем Ань Цинъюй вернул один ключ назад.

— Нам двоим хватит одной, — Ань Цинъюй указал на парящую рядом Цзян Эр.

Призрачная Цзян Эр слегка покраснела и отвернулась.

— Хорошо, — служащий забрал ключ и продолжил: — Прошу прощения, столовую заставы Чэньнань разнесли в щепки ворвавшиеся гигантские чудовища, поэтому обычную горячую еду временно приготовить нельзя. Сейчас в наличии только консервы и замороженное мясо со складов на крайний случай. Через полчаса на площади начнётся централизованная раздача, обязательно приходите получить.

Разместив группу, сотрудник поспешил прочь к другим людям: раненых на заставе Чэньнань было слишком много, и рабочих рук не хватало во всех службах.

— Жаль, — вздохнул Цао Юань. — А я надеялся, что наконец-то удастся поесть горячей китайской еды...

— Всё же сейчас военное время, хорошо, что вообще есть еда, — улыбнулся Линь Цие. — В лагере сборов нам и куда хуже дрянь есть доводилось.

— Разве у Толстяка не должно оставаться полно припасов? Потом можно достать и поделиться со всеми, — Ань Цинъюй повернулся к Толстяку Байли.

— ...Да, у меня ещё полно приправ и жаровня для барбекю, — опомнившись, кивнул витавший в облаках Толстяк Байли.

— До раздачи ещё полчаса, давайте пока разойдёмся по комнатам и немного отдохнём... Особенно ты, Толстяк: после битвы ты всё время сам не свой, лица на тебе нет, — произнёс Линь Цие, внимательно глядя на Толстяка Байли.

Толстяк Байли ничего не ответил, лишь почесал затылок и натянуто улыбнулся.

Затем все разобрали ключи и разошлись по своим комнатам.

Толстяк Байли вошёл внутрь, но свет зажигать не стал. Он молча прикрыл за собой дверь; на душе было тяжело, словно давил неподъёмный груз.

Юаньши, Гуаньцзюнь-хоу, Гунъян Вань и остальные Героические духи... С самого начала они считали его Небесным Достопочтенным Линбао из Трёх Чистых Великой Ся. Но лишь он сам в глубине души ясно понимал: от начала и до конца он был лишь Толстяком Байли.

С тех пор как вернулся Небесный двор Великой Ся, в нём действительно пробудилась память прошлой жизни, и он даже мог задействовать крошечную толику божественных сил... Однако эти способности и воспоминания, в сущности, не принадлежали ему: он лишь вспомнил их, и только. Само имя «Небесный Достопочтенный Линбао», пусть и казалось знакомым, в куда большей степени оставалось чужим.

В конце концов, он был всего лишь Толстяком Байли, обладавшим памятью Небесного Достопочтенного Линбао.

Поначалу это не тяготило, но по мере того, как все вокруг начали видеть в нём Небесного Достопочтенного Линбао, эта ноша, которая вовсе не должна была лежать на нём, мало-помалу наваливалась на его плечи, не давая вздохнуть полной грудью.

Он мог от лица Небесного Достопочтенного Линбао беседовать с Изначальным Небесным Достопочтенным, отвечать на вопросы Гунъян Вань, но не мог пообещать, когда именно вернётся Небесный Достопочтенный Линбао, ведь он и сам этого не знал...

Но только что, в тот миг, когда он увидел в отражении силуэт даоса, он понял: этот час уже близок.

В полумраке...

Толстяк Байли медленно подошёл к зеркалу и, глядя на это знакомое и одновременно чужое лицо, пробормотал себе под нос:

— Этому миру нужен Небесный Достопочтенный Линбао... верно?