Глава 1420. Пусть море похоронит

Линь Цие легко взмахнул рукой — из-под ног клубами вырвалось облако тумана, подхватило всех и стремительно понеслось к береговой линии!

Рассвет разрывал ночной мрак над островом. Ветер свистел в ушах Линь Цие; опустив взгляд, он увидел, что весь остров объят мертвой тишиной.

Главнокомандующие словно исчезли: хотя их намерение уйти было столь очевидным, никто до сих пор не вышел им наперерез.

— Неужели командующие передумали? Решили просто так нас отпустить? — с сомнением спросил Цао Юань.

— Невозможно, — покачал головой Линь Цие. — Вчера ночью я всё тщательно обдумал. Убедить бывших главнокомандующих и генерала Хо держать нас здесь под домашним арестом вряд ли мог один лишь командующий Цзо... За этим наверняка стоят боги Великой Ся, а быть может, и сам Небесный Достопочтенный.

— Кстати, то, что Небесный Достопочтенный тогда вдруг явился на этот остров, тоже странно. Будь дело только в передаче лекарства, ему незачем было приходить лично.

— Если всё действительно так, то командующие и правда не могут нас отпустить, — подумав, сказала Цзян Эр. — Иначе перед Небесным двором им ни за что не отчитаться.

— Если я не ошибаюсь, они готовятся перехватить нас, чтобы раз и навсегда выбить саму мысль об уходе.

Линь Цие вглядывался в близкую береговую линию, слегка прищурившись.

Едва Облако-кувырок миновало край острова и устремилось над морской гладью, как из глубины вод донесся глухой рокот!

Грохот!..

Толща морской воды, словно увлекаемая неведомой силой, стремительно взметнулась к небу. Белоснежные брызги опадали дождем, и сквозь водяную завесу смутно проступали гигантские очертания.

Пока прилив у берега с бешеной скоростью отступал, вода, хлынувшая вспять к небосводу, встала исполинскими стенами, взяв остров в сплошное кольцо. Рев бушующих потоков грохотал подобно раскатам грома, оглушая Линь Цие и остальных!

— ...Ничего себе размах?

Цао Юань стоял на Облаке-кувырке; под нависшей водяной стеной его фигура казалась крошечной, словно муравей. Морская вода промочила одежду, и он не удержался от возгласа.

Невидимый домен в мгновение ока прокатился по морю. Линь Цие и его товарищи ощутили острую боль в висках, и картина перед глазами подернулась призрачной дымкой: прямо на отвесных стенах вздымающейся воды одно за другим начали подниматься старые здания города Хуайхай в стиле прошлого века!

Асфальтовые улицы, приземистые дома с плоскими крышами, людские толпы и река Хуанпу, пересекающая город прямо по центру, возникли на глади этой бескрайней водяной стены. Словно призрачные отражения из причудливого сна, они вплавились в реальность, поражая фантасмагоричностью и в то же время необъяснимым величием и гармонией.

В самом центре отвесного города, на фасаде возвышающейся старинной часовой башни стоял человек в пестрой рубашке и очках-каплях, спокойно глядя вниз, на Линь Цие и его спутников.

Сжимающий алебарду фантянь Тан Юйшэн вынырнул из морских волн и замер в воздухе; хоть с неба и низвергались потоки воды, на его белом одеянии не было ни капли;

Ван Цин легко опустилась на одну из крыш и, засунув руки в карманы худи, надувала пузыри жвачки, с лукавой полуулыбкой глядя на них;

На самой вершине этого иллюзорного города медленно поднялся силуэт с черным шестом в руке; прямая, словно могучая сосна, фигура высилась неколебимо посреди бушующих волн.

Ауры четырех практиков уровня Предела ничуть не сдерживались — они сокрушительной мощью обрушились на морскую гладь. Линь Цие и остальные ощутили, будто им на плечи разом опустились четыре горных пика, и тела налились свинцовой тяжестью.

Это было предупреждение четырех главнокомандующих.

— Линь Цие, — спокойно произнес Ли Кэнцян с вершины часовой башни; его голос прорезал иллюзорный город Хуайхай и беснующуюся морскую стихию, отчетливо достигнув слуха ребят.

— Что... вы задумали?

Стоя на самом краю Облака-кувырка, Линь Цие взглянул на четыре грозные фигуры, глубоко вздохнул и, чеканя каждое слово, произнес: «Мы уходим».

— Кажется, я уже ясно всё тебе объяснил, — Ли Кэнцян слегка прищурился, и голос его стал леденеть. — Покинув это место, ты столкнешь весь свой отряд в бездну. Ты — командир «Ночного покрова», неужели ты настолько эгоистичен? Неужели совсем не думаешь о самом отряде?

— Это не эгоизм.

Линь Цие посмотрел на Ли Кэнцяна и твердо произнес:

— Если мы останемся здесь, то действительно сбережем жизнь каждого из нас... Но «Ночной покров» создавался вовсе не ради этого.

Однажды мне сказали: увядание — вот судьба особых отрядов.

«Синий дождь», «Медиум», «Маска»... и еще бесчисленное множество особых отрядов за эту сотню лет, о которых мир, возможно, давно забыл.

Неужели перед каждым заданием, перед каждой смертельной схваткой они не знали, что ждет их в конце пути?

Они прекрасно всё знали, каждый до единого!

Но даже так они один за другим шли на поле боя, исполняя свой долг... И пусть даже оставался всего один человек, он нес на себе славу и миссию всего отряда, сражаясь до самого конца!

И если сегодня я ради безопасности своего отряда закрою глаза на внешнюю угрозу и забьюсь на этом острове, словно перепел, то какая разница, насколько крутым стану потом?

«Ночной покров» навсегда останется позором среди всех особых отрядов!

Вот что было бы настоящим эгоизмом!

Среди ревущих волн Линь Цие выплеснул всю тяжесть, что копилась в душе этой ночью, и в глазах его вспыхнула невиданная прежде решимость!

— Я знаю, что с нашими силами нам, возможно, не прорваться с этого острова мимо любого из командующих. Но если не выйдет с первого раза, мы попробуем во второй. Не выйдет во второй — попробуем в третий!

Линь Цие сжал багровый плащ на своих плечах и резким рывком сорвал его с себя!

Среди вздымающихся к небу волн Линь Цие сжимал этот плащ так, словно держал бьющееся багровое пламя.

Он спокойно произнес:

— Если же мы отдадим все силы, но так и не сумеем уйти... тогда пусть это море похоронит наши имена и нашу славу.

Цао Юань, Толстяк Байли, Ань Цинъюй и Цзян Эр разом сорвали свои багровые плащи и крепко сжали их в руках — ткань затрепетала среди волн, словно взметнувшееся пламя!

Глядя вниз на пять непоколебимо стоящих фигур, Ли Кэнцян на вершине часовой башни замолчал.

За темными стеклами очков-капель мелькнули воспоминания и бессилие.

— ...Старина Ли, и что теперь? — негромко спросила Ван Цин. — Эти ребята настроены всерьез! Мы... всё еще будем их останавливать?

— Будем, — подумав мгновение, ответил Ли Кэнцян. — Если не остановим, как потом отчитываться перед Небесным Достопочтенным?

Ли Кэнцян спрыгнул с часовой башни и, обратившись радужной полосой, пронесся над оживленным городом Хуайхай прямо к Линь Цие и его спутникам!

При виде этого последняя призрачная надежда в сердце Линь Цие растаяла без следа.

Он с досадой покачал головой, сжал в руке «Рассекатель белизны», и бурлящий боевой дух вырвался из его естества!

— Вперед!