Глава 1204. Стажёры-айдолы?

Несколько здоровяков тащили по пустыне деревянную повозку, медленно продвигаясь вперёд.

В воздухе разносились грубоватые задорные выкрики и брань. Этот древний язык, долетая до ушей Линь Цие, сам собой преображался в понятную ему речь.

— Как думаете, сколько доброго вина удастся вымолить сегодня?

— Да хотя бы килограммов сорок! В прошлый раз привезли так мало, что градоначальник остался недоволен.

— А в прошлый раз разве не потому так вышло, что Седьмой по дороге тайком вылакал несколько килограммов? Иначе с чего бы к нашему возвращению осталось всего двадцать?

— Шестой, Шестой! Скажи хоть слово, вечно молчишь как воды в рот набрал. Будешь таким — как нам потом бога вина веселить?

— Да ладно тебе, брось, он с детства такой. Давайте сегодня просто будем орать погромче да выложимся на полную.

— …

Следуя за ними от самого города на восток через пустыню, Линь Цие недоумевал всё сильнее.

Бог вина?

Что это вообще такое?

Примерно через полчаса компания здоровяков наконец остановилась у пересохшего оазиса.

Они бросили повозку, подошли к пустому углублению и начали сносить в кучу валявшиеся поблизости сухие ветки. Один из верзил наклонился над хворостом и принялся усердно тереть дерево о дерево, добывая огонь.

— Приготовились! В этот раз танцуем то, что отрепетировали вчера вечером!

Остальные здоровяки, словно перед лицом грозного врага, разошлись по сторонам, неотрывно глядя в зияющую посреди углубления чёрную дыру, и серьёзно отозвались:

— Поняли!

Вжих!.. — вспыхнула искра.

Добывавший огонь здоровяк сумел поджечь кучу веток. У края промоины заплясало пламя, и в небо поднялась струйка сизого дыма.

Стоило огню вспыхнуть, как рассыпанные по углублению мелкие камешки слабо задрожали.

Прятавшийся за барханом Линь Цие тихо хмыкнул от удивления и уставился на чёрную дыру в центре низины.

После нескольких секунд дрожи из проёма внезапно вылетел золотой винный кувшин и завис над углублением, словно разыскивая источник огня.

В то же мгновение окружившие впадину здоровяки разом присели, будто борцы сумо, и звучно хлопнули в ладоши над головой!

— Хэй!.. — грянули они.

Звонкий хлопок и зычный рык тут же привлекли внимание золотого кувшина.

Затем здоровяки закружили вокруг углубления, мощно двигая телами — начался танец, исполненный мужественной силы и своеобразной красоты.

Под свист рассекаемого резкими движениями воздуха они широко разевали рты, чеканя замысловатый незнакомый мотив. Песня звучала подобно древней благословляющей молитве, эхом разносясь над высохшим оазисом.

Они пели и плясали, не отводя глаз от зависшего над впадиной золотого кувшина, а по щекам градом катился пот — было видно, что мужчины стараются из всех сил.

Линь Цие в ошеломлении раскрыл рот…

Это что ещё такое?

Древние стажёры-айдолы?

Но больше всего его поразило то, что под их пение и пляски золотой кувшин в воздухе словно разволновался. Он восторженно закачался из стороны в сторону, будто подбадривая силачей.

Хлынуло!.. — с шумом полились струи.

Чем яростнее кувшин раскачивался, тем безудержнее из его горлышка выплёскивалось розовое вино, орошая пересохшее дно и постепенно образуя настоящее винное озеро.

В воздухе разлился пьянящий, освежающий винный дух. Плясавшие у низины здоровяки то и дело сглатывали слюну, а их лица озарялись радостью.

С последней долей такта мужчины одновременно замерли, жадно хватая ртом воздух.

Золотой кувшин взволнованно подпрыгивал, словно аплодируя им, и при каждом прыжке расплёскивал всё больше доброго вина.

— С почтением провожаем бога вина!

Здоровяки дружно поклонились кувшину. Шестой, всё это время поддерживавший огонь, быстро притоптал кострище. В отличном расположении духа кувшин описал в воздухе полукруг и юркнул обратно в своё подземелье.

Едва он исчез, мужчины разразились ликующими воплями. Они сняли с повозки пустые бочонки и принялись проворно вычерпывать вино из образовавшейся лужи.

«Кувшин, из которого льётся вино, стоит ему прийти в возбуждение… Это тоже божественный артефакт, собранный когда-то Гильгамешем?»

Линь Цие видел всё от начала до конца, и в глазах его читалось неподдельное изумление.

Вычерпав всё до капли, здоровяки заполнили повозку доверху; улыбки просто не сходили с их лиц.

— Ну и ну, в этот раз не меньше шестидесяти килограммов выйдет!

— Видать, не зря мы всю прошлую ночь танец репетировали.

— Вот вернёмся — градоначальник наверняка щедро нас наградит!

— Ха-ха-ха-ха… Пошли, назад в город!

— Я… отойду отлить, — неловко пробормотал Шестой.

— Тьфу ты… Иди-иди, сделаешь дело — и тронемся!

Под весёлый гомон товарищей Шестой торопливо покинул оазис в поисках укромного места для нужды.

Линь Цие прищурился, понимая: момент настал. Обернувшись частицей ночи, он бесшумно скользнул следом.

Шестой перевалил через бархан и, убедившись, что вокруг никого нет, принялся распускать пояс штанов.

В это мгновение сокрушительный удар обрушился ему прямо на затылок. Закатив глаза, верзила вырубился и повалился на песок.

Линь Цие, укутанный в чёрный плащ, невозмутимо стоял у него за спиной. Под ногами юноши распустилось ослепительное магическое сияние.

Когда свет рассеялся, Линь Цие принял точный облик распростёртого на песке Шестого.

Приоткрыв рот, он сымитировал несколько фраз его голосом, повернулся и зашагал к повозкам.

— Шестой вернулся! Двинули!

— Пошли-пошли, вернёмся — и надо где-нибудь пропустить по стаканчику!

Никто из здоровяков не заметил в «Шестом» ничего странного. Навалившись дружно, они потащили тяжело нагруженную повозку обратно к городу.

Следуя за верзилами, Линь Цие благополучно прошёл за чёрные городские стены.

Сколько веков этот город просуществовал в Сокровищнице царя, оставалось лишь догадываться. Из-за вечной изоляции чужаков здесь не было вовсе, и если бы он не принял облик кого-то из местных жителей, его наверняка сразу же раскрыли бы.

А этот вечно угрюмый молчун Шестой, без сомнения, был для него лучшим выбором.

За крепостной стеной взгляду открылось множество древних каменных и кирпичных построек. На миг Линь Цие даже показалось, будто он перенёсся на тысячи лет в прошлое и очутился посреди величественного полиса, пропитанного дыханием истории.

— Братья-винодобытчики вернулись!

— О, это вы? Ну как, богатый сегодня улов?

— Хе-хе, видали сзади полные бочки? На этот раз добыли целых шестьдесят килограммов!

— Шестьдесят килограммов?! Так много?!

— …

Повозка глухо громыхала по неровной каменной мостовой. Некоторые горожане подходили ближе, с любопытством переговариваясь со здоровяками, и на их лицах читалось изумление.

То ли все знали, что этот Шестой не любитель почесать языком, то ли он и раньше особой популярностью не пользовался, но заговаривать с ним никто не пытался, что Линь Цие было только на руку.

Спокойно оглядывая улицу, он вдруг задержал взгляд на дверных карнизах домов, и брови его слегка сдвинулись.

Почти на каждой двери висела старинная бронзовая бляха, покрытая переплетением таинственных сложных узоров.

Линь Цие сразу узнал эти бляхи.

Тогда, когда Гильгамеш только вышел из больничной палаты, Мерлин передал ему очень похожий осколок.

Это был герб Урука.