Глава 1057. Охрана границы

Памирское нагорье.

Пик Конгур.

— Локи объявился?!

В опорном пункте на вершине горы Толстяк Байли выслушал рассказ Ань Цинъюя и ошарашенно вытаращил глаза:

— Да ну на хрен!

Лицо стоявшего рядом Цао Юаня тоже помрачнело:

— А Цие? С ним всё в порядке?

Ань Цинъюй сидел по-турецки на полу и, подстригая свои отросшие, как у дикаря, ногти, ответил:

— В Куньлуньсюе я его не встретил. Но сейчас командующий Цзо вместе с господином Лу устроили на Локи совместную охоту, так что ничего дурного случиться не должно.

Услышав это, остальные трое вздохнули с облегчением.

До завершения последнего дня перехода новобранцев через Памирское нагорье оставалось считаное количество часов. Все курсанты, ещё не выбывшие из испытания, вышли на финишный отрезок. Стоило им преодолеть последние несколько километров, и начнётся восхождение на пик Конгур.

Цзян Эр и остальные, отвечавшие за начальные рубежи маршрута, уже вернулись во временный лагерь на пике. Только Шэнь Цинчжу по-прежнему оставался на самой вершине, охраняя последний рубеж.

— Но прошло ведь уже несколько дней, почему Цие до сих пор не вернулся? — на лице Толстяка Байли всё ещё читалась неприкрытая тревога.

— Обстановка в Куньлуньсюе куда запутаннее, чем мы думали. Возможно, ему там подвернулся какой-то счастливый случай, — спокойно произнёс Ань Цинъюй, вспомнив собрание бессмертных на Празднестве бессмертных персиков.

— Совсем скоро испытание новобранцев закончится. Если Цие не вернётся и не примет командование, будет непросто.

— Кстати, а как там выбывшие новобранцы?

— Всё ещё волонтёрят в пограничной роте, — Толстяк Байли очистил дольку мандарина, закинул её в рот и вздохнул: — Кто знает, дошло ли хоть до кого-то из них за эти дни хоть что-нибудь…

***

Западная граница Великой Ся.

Пограничная рота Каюша.

Леденящий ветер с воем налетал с края бесплодной пустоши, поднимая мелкую песчаную пыль и безжалостно хлеща по раскрасневшимся щекам Су Чжэ.

На нём была плотная военная шапка, за плечом висела винтовка. Губы мелко подрагивали от студёного ветра. Всего за несколько дней его некогда светлое и гладкое лицо успело огрубеть и обветриться.

Кадык дёрнулся — он сглотнул слюну. Чувство голода накатывало волна за волной. Он хотел опустить голову, чтобы взглянуть на часы, но затекшая шея отозвалась острой болью.

В этот миг чья-то ладонь хлопнула его по плечу:

— Смена, салага. Иди поешь.

Услышав эти слова, Су Чжэ почувствовал себя так, словно его помиловали. Разминая одеревеневшие мышцы, он обернулся и улыбнулся стоявшему за спиной пограничнику в такой же военной форме:

— Спасибо за службу.

Тот махнул рукой и чуть заметно улыбнулся тронутыми горным румянцем щеками.

Умирающий от голода Су Чжэ бегом бросился в столовую, снял с металлической стойки поднос, набрал немного уже остывшей еды, нашёл пустой стол и принялся жадно уплетать за обе щёки.

— Ешь медленнее, чего накинулся, будто голодающий с того света вернулся, — Су Юань подошла с подносом в руках, села напротив и закатила глаза. — В лагере сборов ты от голода так не помирал.

— Там было совсем иначе. Съешь в лагере сборов неладный рыбный пирожок инструктора Аня — и потом весь день сытый ходишь, хоть затренируйся, — Су Чжэ указал на еду в своей тарелке. — А здешняя еда… совсем постная, жира ноль.

Су Юань промолчала. Взяв палочки, она принялась молча есть.

— Кстати, завтра вроде последний день испытания, — вспомнил Су Чжэ и вытер рот рукавом.

— Угу.

— Когда завтрашний день пройдёт, что собираешься делать?

Рука Су Юань с зажатыми палочками чуть дрогнула:

— Не знаю.

— Как думаешь, нас правда отправят по домам? — Су Чжэ огляделся по сторонам и с недоумением спросил: — Если у нас и впрямь нет надежды остаться, зачем тогда инструктор Линь сослал нас сюда? Что он задумал?

— Инструктор Линь сказал: после отсева настоящее обучение только начинается, — невозмутимо ответила Су Юань. — Наверняка через это место он хочет что-то до нас донести…

Не успели они договорить, как из-за спины раздался голос:

— А вы, брат с сестрой, смотрю, дружно живёте.

Широколицый плотный мужчина средних лет с выдающимися скулами добродушно улыбнулся и подсел к ним.

Су Чжэ знал его. Мужчину звали Кэ Чанлинь, он спал на верхнем ярусе над ним и служил в этой пограничной роте. Когда Су Чжэ только прибыл сюда, именно Кэ Чанлинь взял над ним шефство и показал, как здесь всё устроено.

Кэ Чанлинь достал из-за пазухи промасленную бумагу, развернул её на столе и выложил несколько лепешек:

— Ко мне тут ана приезжала, привезла домашних лепёшек на овечьем молоке. Угощайтесь.

— Ана? — переспросила Су Юань, не поняв слова.

— Это значит «мама», — пояснил Су Чжэ. — У дяди Чанлиня мать из местных малых народностей, а отец — ханец. Он с детства на нагорье вырос.

Су Юань кивнула, вежливо поблагодарила и, взяв лепёшку, откусила кусочек.

— Слушайте, вы двое, такие нежные городские ребята, как вас вообще занесло к нам волонтёрами? — глядя на то, как аккуратно ест Су Юань, усмехнулся Кэ Чанлинь. — На границе лютый мороз, условия собачьи. Обычные люди отсюда бегут без оглядки, а чтобы вот так сами, по доброй воле приехали… таких молодых я тут отродясь не видел.

Су Юань и Су Чжэ переглянулись и по молчаливому согласию обошли щекотливый вопрос, спросив в ответ:

— Мы-то просто волонтёры. А вот вы, дядя Чанлинь, зная, какие тут тяжелые условия, почему пошли границу защищать?

Кэ Чанлинь усмехнулся:

— Я? Так мой дом прямо на этом нагорье. За той вон сопкой позади — и на месте. Я тут к своим близко, ане проведать меня проще.

К тому же сами знаете: этот Туман у границы висит уже сколько лет. Кто знает, какая тварь может оттуда выскочить?

Пока я стою здесь на страже, и ане, и моим младшим братьям живётся спокойнее.

— А из Тумана… может что-то выскочить? — притворившись наивной, спросила Су Юань.

Пограничная рота — это не Ночные стражи, созданные специально для борьбы с «мистикой». Это всего лишь армейский пограничный заслон. Более сотни лет назад, когда Туман ещё даже не опустился на землю, эта пограничная рота уже несла караул на рубежах страны.

И служившие здесь бойцы не были сверходаренными, владеющими Запретными руинами. Это были простые люди, прошедшие армейскую подготовку, которые даже не подозревали о существовании «мистики» и богов.

— А пёс его знает, — пожал плечами Кэ Чанлинь. — По новостям передавали, будто в Тумане всё живое вымерло. Только вот когда каждый день смотришь на эту бескрайнюю серую пелену, на душе всё равно не по себе… Ну, знаете, этот страх перед неизвестностью. Постоянно кажется, будто оттуда сейчас выпрыгнет какое-нибудь чудище.

Су Чжэ понимающе кивнул и не удержался от вопроса:

— Но если из Тумана и выберется монстр, он ведь наверняка будет ужасен? С нашей огневой мощью… мы сможем его завалить?

— Не сможем — всё равно костьми ляжем, а завалим, — Кэ Чанлинь хлопнул ладонью по столу и указал пальцем себе за спину. — Если граница падет, что тогда будет с моим домом?