Глава 1015. Правда и ложь

Сквозь метель, кутаясь в капюшоны, от границы Тумана неспешно вышли две фигуры.

Одна из них остановилась на белом снегу и осторожно откинула капюшон, открыв юное девичье лицо.

Окинув взглядом скованную льдом и снегом равнину, девушка тяжело вздохнула. В её глазах отразилась целая буря чувств.

— Мы снова вернулись…

— Угу, — спокойно кивнул стоявший рядом мужчина.

— Мы покинули Цаннань уже года три или четыре назад, — девушка медленно закрыла глаза и тихо проговорила: — То время…

— Сяонань.

Мужчина вдруг перебил её, поднял левую руку и указал на правую, скрытую в широком рукаве.

Та рука… нет, это больше нельзя было назвать рукой.

Высунув алый раздвоенный язык, из рукава выползла похожая на руку чёрная змея. Её голова разделялась на пять пальцев, а на тыльной стороне ладони виднелось крошечное ухо.

Мужчина опустился на корточки и пальцем левой руки быстро начертил на снегу несколько иероглифов:

«Ухо Локи. Подслушивает. Выбирай выражения».

Увидев эту строчку, Сы Сяонань на мгновение замолчала и с бесстрастным лицом продолжила:

— То время… стоит мне о нём вспомнить, как к горлу подступает тошнота.

Говоря это, она тоже опустилась на корточки и следом написала на снегу:

«Когда он вживил его тебе?»

«Прямо перед выходом… За последние два года мы провернули слишком много дел. Он начал подозревать».

«Мерзкий старый лис».

Сы Сяонань помолчала и вывела на снегу два больших иероглифа:

«Правда» и «Ложь».

Она подняла руку, нарочито коснулась носа и указала на слово «Ложь».

— Если Цаннань будет уничтожен, мне плевать, — глядя в глаза Лэн Сюаню, произнесла она.

Затем девушка перевела палец на слово «Правда» и добавила:

— К счастью, ты рядом со мной.

Лэн Сюань опешил, но тут же понял замысел Сы Сяонань.

Чтобы обмануть Ухо Локи на его руке, часть их речей должна быть лживой.

Поэтому Сы Сяонань заранее придумала условный жест, позволявший отличить искренние слова от сказанных наоборот, чтобы избежать недопонимания. Этим жестом стало прикосновение к носу.

Если коснулась носа — говорит противоположное правде.

В остальных случаях — чистая правда.

Вот и брошенная Сы Сяонань фраза после прикосновения к носу — «Если Цаннань будет уничтожен, мне плевать» — на самом деле означала: «Надеюсь, с Цаннанем всё будет хорошо».

А сказанное без прикосновения к носу «К счастью, ты рядом со мной» было чистой правдой.

На ледяном лице Лэн Сюаня промелькнула едва заметная улыбка. Он коснулся носа:

— До конца своих дней больше не хочу возвращаться в Цаннань.

Поняв, что Лэн Сюань всё уяснил, Сы Сяонань поднялась и устремила взгляд вдаль.

— Поручение господина Локи заключается в том, чтобы мы нашли легендарные горы Куньлунь и проникли туда, разведав истинные силы богов Великой Ся…

— Памирское нагорье такое огромное. Где же прячутся горы Куньлунь?

— Не знаю. Нужно искать.

— К поручению господина Локи нельзя относиться спустя рукава, нужно выполнить его как можно быстрее, — Лэн Сюань коснулся носа.

— Угу, выступаем немедленно.

Сы Сяонань тоже коснулась носа.

И пара черепашьим шагом поползла по заснеженной равнине…

***

Памирское нагорье.

Другая сторона.

С рёвом военный транспортник пронёсся над заснеженными вершинами. Дверь кабины медленно открылась, и ледяной ветер вперемешку со снегом ворвался внутрь.

Новобранцы в утеплённых костюмах с парашютами за спиной глядели на вздымающиеся внизу горные хребты. Глубоко вздохнув, они один за другим шагнули вниз.

Когда все новобранцы десантировались, Линь Цие и остальные подошли к люку и по карте сверили маршрут впереди.

— Цие, Памирское нагорье такое огромное… Разве мы уследим за ними всеми, если они так рассеются? — с тревогой спросил Толстяк Байли.

— Уследим, — Линь Цие указал на проложенный на карте маршрут. — Хоть Памирское нагорье и занимает огромную площадь, намеченный нами маршрут охватывает лишь крошечную его часть. К тому же эта тропа слишком ухабистая, посторонние здесь почти не ходят, так что следить будет относительно просто.

Кроме того, я вшил каждому из них в утеплённый костюм датчик позиционирования. Если кто-то собьётся с пути, мы узнаем об этом сразу.

— И что мы делаем дальше? — спросил Цао Юань.

— Я разбил их шестидневный маршрут на шесть зон. Чтобы избежать неожиданностей, каждый из нас шестерых возьмёт под контроль по участку. — Линь Цие ручкой начертил на маршруте шесть соединённых кругов, как раз перекрывавших весь путь новобранцев. — Когда мы распределимся по шести зонам, если на каком-то участке что-то случится, дежурный по этой зоне немедленно доложит по рации. Из двух соседних зон выдвинутся на выручку, а оставшиеся трое займутся поддержанием порядка среди новобранцев и защитой их безопасности.

— К чему такая осторожность? — удивился Цао Юань. — Мы же на территории Великой Ся, да ещё и в такой глуши. Неужели что-то может случиться?

— Хоть вероятность неожиданности и мала, она всё же есть. Тем более сейчас военное время, и нельзя исключать угрозу тайного вторжения внешнего врага. Лучше быть настороже, — серьёзно произнёс Линь Цие.

— Первый отрезок пути относительно пологий и дальше всего от края нагорья, его возьмёт под контроль Цзян Эр. Второй — Цинъюй. Радиус восприятия моей духовной силы очень широк, поэтому я встану в центре, на третий отрезок, чтобы охватывать максимальную зону их перемещений.

Лао Цао, ты дежуришь на четвёртом, Толстяк — на пятом, а братец Крутой — на последнем.

Линь Цие распределил зоны ответственности между всеми. Увидев, что возражений нет, он кивнул и надел радиогарнитуру.

— У меня вопрос, — вдруг поднял руку Ань Цинъюй.

— М?

— Если на дежурстве станет скучно, можно препарировать «мистику»? — Ань Цинъюй со всей серьёзностью указал на стоявший сбоку чёрный ящик. — Я выпросил в городе Шанцзин трупы тех тварей «мистики» ранга «Клейн».

— …Главное, чтобы не испугал новобранцев, тогда можно.

— Без проблем, — у Ань Цинъюя загорелись глаза.

— Раз так, выступаем!

Люк самолёта снова открылся. Ань Цинъюй, неся за спиной Цзян Эр и подхватив чёрный ящик, спрыгнул первым. Сама Цзян Эр находилась в состоянии призрака и не могла перемещать собственный гроб, поэтому Ань Цинъюй должен был сначала помочь ей установить его на месте, чтобы она могла свободно действовать.

Самолёт пролетел ещё немного, и Линь Цие спрыгнул вниз. С той лишь разницей, что на нём не было даже парашюта.

Под завывания метели Линь Цие спокойно разомкнул губы и продекламировал:

— Птица Пэн однажды с ветром взмоет ввысь, на девяносто тысяч ли вспорхнёт стрелою в небеса…

Шквал ветра вырвался из небытия и, подхватив его тело, плавно опустил на неприступный утёс высившейся среди снегов горы.