Глава 972. Выживший возвращается в строй

У Сяннань крепко сжал рукоять меча обеими руками. В его глазах пылали два черных солнца, и закон солнца внутри него устремился через эфес в тело Сусаноо.

Бах!

Левая рука У Сяннаня взорвалась облаком кровавого тумана, обратившись в бесчисленные белые нити, и бесследно растаяла.

В его взгляде вспыхнула леденящая жажда убийства. Стиснув зубы, он удержал рукоять меча Небесных Густых Облаков правой рукой и яростно полоснул сверху вниз, прямо от горла Сусаноо!

Острое лезвие рассекло исполинское тело, оставив жуткую рану. Сжимая меч, У Сяннань опустился на землю. Меч Небесных Густых Облаков в его руке уже окрасился в алый цвет.

Обжигающая божественная кровь хлынула с небес, оросив его светло-голубой плащ. У Сяннань поднял голову и посмотрел на Сусаноо, чья жизненная сила под действием закона солнца стремительно угасала, а затем медленно закрыл глаза…

Он глубоко вздохнул и шумно, протяжно выдохнул.

Вся горечь и ненависть, что годами терзали его сердце, развеялись вместе с этим тяжелым выдохом.

Этого мига он ждал почти десять лет.

— Я убил его, — пробормотал У Сяннань.

— Жаль только, что вы этого уже не увидите…

Грохот!

Исполинское тело Сусаноо с грохотом рухнуло на землю. Поднялись клубы пыли, от порыва ветра затрепетал светло-голубой плащ.

Кровавый туман вырвался из правого предплечья У Сяннаня. Плоть растаяла, его силуэт стал еще прозрачнее, а окровавленный меч Небесных Густых Облаков выпал из рук и глубоко вонзился в землю.

Позади него возникли две фигуры — темно-серая и темно-красная.

Ван Мянь и Линь Цие переглянулись со сложным чувством в глазах, но ни один из них не стал тревожить мужчину, что стоял перед трупом Сусаноо и тихо шептал себе под нос.

Облако за облаком кровавого тумана взрывалось на теле У Сяннаня, и его силуэт постепенно истончался. Наконец он медленно обернулся. В глазах этого мужчины лет тридцати четырех — тридцати пяти стояли слезы.

Посмотрев на Линь Цие и Ван Мяня, он улыбнулся:

— Спасибо вам.

— Не благодари нас. Ты в одиночку готовился целых десять лет, задумал дерзкий план и не оставил себе путей к отступлению. Дойти до этого шага — твоя заслуга, — не удержался от вздоха Ван Мянь. — Убить бога смертным телом… Ты, У Сяннань, первый в этом мире. И, возможно, последний.

Три божественных артефакта, три круга запретных заклинаний, один Предел человечества, один представитель, усиленный молитвенным ковриком до божественной сферы, и еще один Бессмертный мечник, благодаря Возрождению ненадолго завладевший силой закона мироздания… Столько факторов сплелись воедино, столько преград пришлось преодолеть, чтобы с превеликим трудом сразить бога.

Этот путь невозможно ни скопировать, ни повторить.

У Сяннань посмотрел на Линь Цие. Его взгляд был бесконечно мягким:

— Цие, когда со всем разберешься, если будет время, загляни в Цаннань… Хунъин, Цимо — они ждут нашего возвращения. Если они вдруг спросят обо мне, скажи…

У Сяннань опустил голову, глянул на свое почти растаявшее тело и горько усмехнулся:

— Скажи, что я пока занят и в ближайшее время вернуться не смогу.

К горлу Линь Цие подступил комок. Глядя на У Сяннаня, он мысленно соединил это обветренное, измученное лицо с образом заместителя командира из цаннаньской конторы и тяжело кивнул:

— Не волнуйся. Я обязательно вернусь.

У Сяннань пристально посмотрел на него — точно старый отец, своими глазами увидевший, как вырос его ребенок; во взгляде его читались безмерное облегчение и гордость.

— Я пошел.

У Сяннань отвернулся и, волоча почти растворившееся тело, побрел куда-то в глубь Равнины Высокого Неба, словно что-то разыскивая.

Его окутал призрачный кровавый туман, во все стороны разлетались белые нити. Почти прозрачная фигура наконец остановилась на расколотой земле.

Он медленно опустился на колени. Светло-голубой окровавленный плащ распластался по земле. У Сяннань взглянул в пустоту под ногами и закрыл глаза.

Здесь погибли его товарищи.

Здесь было и его последнее пристанище.

Бах!

Хлопнуло последнее облако кровавого тумана, и тело У Сяннаня обратилось в белые нити, медленно истаявшие в воздухе. Его губы дрогнули, и он с улыбкой произнес:

— Выживший боец особого отряда «Синий дождь» У Сяннань просит разрешения вернуться в строй…

Его последний шепот растаял в воздухе.

Окровавленный светло-голубой плащ тихо опустился на землю, точно безымянное надгробие, испещренное знаками боевых заслуг, убаюкивая погребенные здесь души вечным сном.

…

Слабое золотистое сияние окутывало Линь Цие и Ван Мяня. Глядя на оставшийся вдалеке голубой плащ, оба они погрузились в молчание.

— Особый отряд «Синий дождь» все-таки окончательно исчез… — тяжело вздохнул Линь Цие.

— «Синий дождь» не исчезнет. Их имена навечно будут высечены на обелиске Ночных стражей.

— На обелиске?

— В штабе Ночных стражей есть обелиск, на котором записаны названия всех особых отрядов. Когда особый отряд погибает или расформировывается, его имя и заслуги высекают на камне, — на губах Ван Мяня появилась горькая усмешка. — Теперь пришел черед высечь там и «Маску».

Линь Цие помолчал немного:

— Но ты ведь жив, командир «Маски». Разве номер подразделения снимут?

— «Маска», в которой остался лишь я один, больше не может считаться «Маской», — покачал головой Ван Мянь. — Дойдя до этой черты, мы не должны слепо держаться за номер. Нужно передать его дальше, влить свежую кровь… точно так же, как поступил когда-то «Синий дождь». Если бы тогда У Сяннань не отказался от номера 005 особого отряда «Синий дождь», не появился бы ваш «Ночной покров». Когда имя «Маски» будет высечено на обелиске, верю, не пройдет много времени, как в Великой Ся появится совершенно новый особый отряд номер 004. Возможно, в них будет еще больше надежды и жизненных сил, чем в нас.

— …Я понял.

На душе у Линь Цие было неспокойно.

Обелиск с именами расформированных особых отрядов… Интересно, спустя годы высекут ли на нем имя «Ночного покрова»?

И какие подвиги и легенды останутся тогда за их именами?

Быть может, после этого их номер 005 тоже передадут дальше, и совершенно новый молодой особый отряд, неся их волю и надежды, уверенно шагнет вперед.

Наверное, такова уж судьба особых отрядов.

— Я заберу одну вещь, — бросил Ван Мянь.

Он подошел к трупу Сусаноо, протянул руку и после недолгих поисков на его груди извлек красную магатаму с отколотым уголком.

Едва завидев эту магатаму, Ван Мянь просветлел взглядом.

Божественный артефакт Равнины Высокого Неба — Яшма Ясакани.

То самое, что велел ему добыть бог времени.

Спрятав магатаму, Ван Мянь вместе с Линь Цие тут же бросился к вратам Равнины Высокого Неба.

Но не успели они отдалиться, как висевшая на небе вторая алая луна внезапно озарилась ослепительным сиянием!