Глава 915. Сила веры

Линь Цие погрузился в молчание.

— Что такое? Ты даже не знаешь, нравится ли тебе человек? — Мерлин слегка приподнял бровь.

Линь Цие посмотрел в сторону комнаты, долго размышлял и глубоко вздохнул:

— Нравится, только…

— Только что?

— Только я не уверен, исходит ли это чувство из глубины моего сердца или же это… обманчивая иллюзия. — Линь Цие поднял руку, указал себе на грудь и беспомощно вздохнул: — Прежде она собственноручно вонзила мне в сердце стрелу любви Купидона.

— Стрелу любви Купидона?

Мерлин опешил. Он взглянул на грудь Линь Цие, чуть прищурился и принялся внимательно её разглядывать. Выражение его лица постепенно стало весьма многозначительным:

— Хм… Теперь понятно.

Мерлин с полуулыбкой взглянул на Линь Цие, повернулся и зашагал к карете:

— Ступай разбуди девочку, нам пора двигаться дальше.

…

Под алой луной среди полуразрушенных стен стремительно мчалась серебряная карета. Тяжёлые колёса вдавливались в землю, оставляя за собой глубокие борозды, похожие на запечатлённые на багровой тверди изящные дуги, — загадочные и таящие в себе некий ритм.

— Господин Мерлин, почему мы снова вернулись? — с недоумением спросил Линь Цие, глядя на смутно знакомый пейзаж за окном.

Сидевший напротив Мерлин с закрытыми глазами невозмутимо отозвался:

— Разве?

— Да, здешние здания я, кажется, только что видел…

Мерлин медленно открыл глаза. Усталость в его взгляде стала ещё заметнее; потерев уголки глаз, он произнёс:

— На Равнине Высокого Неба все постройки похожи друг на друга. Должно быть, ты обознался.

Линь Цие растерялся.

Он только хотел сказать что-то ещё, но Мерлин слегка приподнял палец, и серебряная карета плавно остановилась.

— Выходи. Твой подарок внутри.

Мерлин указал рукой за окно.

Линь Цие повернул голову. Неподалёку, на склоне горы, безмолвно высились киноварные тории, а за ними смутно проступала исполинская золотая громада.

— Что это? — Линь Цие прищурился, пытаясь разглядеть очертания исполинской тени целиком.

— Дойдёшь — узнаешь.

Мерлин загадочно улыбнулся и вместе с Линь Цие и девочкой сошёл с кареты. Поднимаясь по ступеням из белого нефрита, что вели по склону горы, они направились прямо к ториям.

Эта гора, по-видимому, была высочайшей точкой всей Равнины Высокого Неба. Подойдя к киноварным ториям, Линь Цие оглянулся назад: под кровавым небом бесплодная и разорённая земля простиралась вдаль без конца и края, а у самой границы взора смутно виднелась вздымавшаяся гора трупов…

Линь Цие смутно слышал накатывавший со стороны горы трупов мучительный рёв.

Неужели там — самые сокровенные глубины Равнины Высокого Неба?

Линь Цие ещё мгновение вглядывался в том направлении, затем отвёл взгляд и вслед за Мерлином прошёл под киноварными ториями.

Лишь теперь Линь Цие сумел разглядеть золотистую громаду целиком.

Перед ними высился величественный золотой храм. Хотя по краям он и обветшал, это всё же было самое уцелевшее здание из всех, что Линь Цие видел до сих пор. Позолоченная крыша источала священное дыхание под алой луной, а с карнизов храма свисали колокольчики ветра, издававшие чистый звон на напоённом кровью ветру.

Подойдя к храму, Мерлин легко взмахнул рукой; двери распахнулись сами собой, открывая взгляду невероятно просторный зал.

Едва переступив порог, Линь Цие замер как вкопанный.

Внутреннее пространство святилища оказалось несравненно больше, чем казалось снаружи. Высоко вверху нависал чёрный купол, усыпанный мерцающими звёздами, столь же недосягаемыми, как настоящее ночное небо.

Посреди пустынного зала в воздухе безмолвно парило серебряное зеркало с отколотым уголком. Бесчисленные сияющие реки Полярного сияния струились из зеркальной глади; они переплетались между собой, соединяясь с бесчисленными звёздами на своде, словно дивное видение.

Эти реки Полярного сияния…

Словно вспомнив о чём-то, Линь Цие чуть прищурился.

В его памяти вновь всплыл дворец над облаками в тех руинах и таинственная подушка для медитации.

В руинах японского «загона для людей» Линь Цие шёл по небу вдоль реки Полярного сияния, пока не отыскал Толстяка Байли, сидевшего в самом её конце. Он отчётливо помнил, что из-под подушки для медитации, на которой сидел Толстяк Байли, струилась точно такая же река Полярного сияния.

— Что это такое? — Линь Цие указал рукой на струящиеся реки Полярного сияния.

— Это вера, — ответил Мерлин, спокойно ступая среди переплетённых рек Полярного сияния. — Это вера, что непрерывным потоком рождалась в «загоне для людей» на протяжении последних пятидесяти с лишним лет.

Линь Цие остолбенел.

Вера, рождённая в «загоне для людей»?

Вслед за шагами Мерлина его взгляд устремился к центру зала и остановился на парящем в воздухе зеркале, из которого непрерывно изливалась река Полярного сияния.

— Значит, это и есть…

— Божественный артефакт, служивший Равнине Высокого Неба вместилищем для «загона для людей»: Зеркало Ята.

На лице Линь Цие отразилось потрясение. Подойдя к зеркалу, он принялся внимательно его разглядывать.

Неужели «загон для людей», в точности повторяющий территорию Японии, где жили десятки миллионов человек, действительно помещался внутри этой маленькой зеркальной глади?

— Поверхность Зеркала Ята делится на инь и ян. То, что мы видим сейчас, — это его сторона ян. Сторона же инь сокрыта в морских глубинах Японии и отражает всю страну; именно оттуда берёт своё истинное начало «загон для людей» Равнины Высокого Неба.

Мерлин продолжал объяснять:

— Смысл существования «загона для людей» как раз и состоял в том, чтобы давать веру, а этот храм был возведён для её сбора и хранения.

Более пятидесяти лет назад, когда на Равнине Высокого Неба вспыхнула смута, боги пали, и «загон для людей» оказался окончательно заброшен. Однако порождение веры не прерывалось, и вся сила веры, зародившаяся в «загоне для людей» за эти пятьдесят с лишним лет, скопилась здесь.

Мерлин поднял руку и указал на сияющие звёзды над их головами.

— Вот оно как… — Линь Цие помолчал в замешательстве, а затем озадаченно спросил: — Но какая богам польза от веры?

— Для богов у силы веры бесчисленное множество применений, но самое главное среди них — усиливать собственные законы мироздания.

— Усиливать законы мироздания?

— После становления богом силы тоже разнятся: кто-то слабее, кто-то сильнее. Усиление закона мироздания силой веры — кратчайший для бога путь к возвышению собственного могущества. Ему не нужно тратить уйму времени на накопление сил и долгое созидание: пока у него есть неисчерпаемая сила веры, он может без труда возвести мощь своего закона мироздания до устрашающего предела.

Среди множества существующих ныне в мире пантеонов подавляющее большинство могущественных богов первого эшелона достигли этого положения именно благодаря колоссальному усилению верой.

Вот почему боги так любят оставлять в мире смертных предания о себе, и чем богаче культурное наследие пантеона, тем он могущественнее.