Глава 903. Одержимость У Сяннаня

Но разве стать богом так просто?

Среди всех живущих ныне людей лишь Бессмертный Меча Великой Ся Чжоу Пин сохранил собственный закон мироздания меча и взошел в божественную сферу. Если Ван Мянь хочет стать богом, ему тоже необходимо обрести закон мироздания, принадлежащий лично ему. Однако он отличался от Чжоу Пина: его Божественные руины исходили от бога времени, а не зародились в нем самом. Он не мог, подобно Чжоу Пину, удержать собственный закон мироздания, а все законы времени в этом мире уже были поделены между богами времени из многочисленных божественных царств.

Не способен удержать собственный закон мироздания и не может заполучить закон времени... Неужели представителю бога на роду написано никогда не стать богом?

Ван Мянь погрузился в молчание.

Стоявший рядом Амэмия Харуки почувствовал душевные колебания Ван Мяня и слегка приподнял бровь:

— ...Пойдем. Я отведу тебя к тому человеку.

Увидев, что Амэмия Харуки развернулся и зашагал прочь, Ван Мянь немного помедлил, но все же последовал за ним.

— К кому именно ты меня ведешь? — не удержался от вопроса Ван Мянь.

— Он тоже из Великой Ся, к тому же знаком с Цие. Быть может, и вы двое знаете друг друга.

Ван Мянь нахмурился, погружаясь в размышления.

Неужели кроме отряда «Ночной покров» в японский «загон для людей» прибыл кто-то еще? Да еще и знакомый с Линь Цие?

Ван Мянь долго перебирал в памяти лица и имена, но так и не смог никого вспомнить. Любопытство в его душе разгоралось все сильнее.

Вдвоем они покинули владения клана Кадзамацури и свернули в глухие переулки. Миновав несколько поворотов, они подошли к приземистому дому.

Амэмия Харуки протянул руку и постучал в дверь.

Спустя мгновение дверь отворилась, и перед ними предстал человек, которого Ван Мянь никак не ожидал здесь увидеть.

— У Сяннань?

В изумлении вырвалось у Ван Мяня его имя.

Взгляд У Сяннаня скользнул по Амэмии Харуки и остановился на Ван Мяне. Он долго и пристально разглядывал седовласого старца, и в глазах его проступило недоумение:

— Кто вы?

Ван Мянь ничего не ответил. Он лишь молча достал из-за пазухи покрытую трещинами маску с иероглифом «Ван»...

У Сяннань остолбенел. Он долго, потрясенно всматривался в состарившееся лицо Ван Мяня, и рот его приоткрылся от немого шока.

***

— Присаживайся. У меня тут скромно, не то что роскошь клана Кадзамацури.

У Сяннань вышел из кухни с чашкой горячего чая, поставил ее перед Ван Мянем и с легкой беспомощностью улыбнулся.

Проводив Ван Мяня до места, Амэмия Харуки сразу же вернулся в поместье клана Кадзамацури. Все-таки это была встреча двух уроженцев Великой Ся. Останься он, все равно не понял бы китайской речи, и чтобы не возникало неловкости, юноша предпочел просто уйти.

Ван Мянь принял чашку и сделал неспешный глоток:

— Зато здесь куда спокойнее.

— Вообще-то те брат с сестрой из клана Кадзамацури и молодой человек, что привел тебя, очень даже славные люди.

— И все же на чужбине куда приятнее слышать родную речь.

У Сяннань улыбнулся. Его взгляд упал на сжимавшую чашку руку Ван Мяня, испещренную морщинами, и после недолгого колебания он спросил:

— Что с тобой... стряслось? А остальные из «Маски»? Тоже прибыли в Японию?

Ван Мянь медленно закрыл глаза, на его губах проступила горечь.

Он подробно поведал обо всем, что довелось пережить «Маске» в рыбацкой деревне.

Выслушав его, У Сяннань погрузился в молчание.

Он и сам не знал, какими словами утешить Ван Мяня, и лишь протянул руку, легко похлопав его по плечу:

— Не вини себя. В этом нет твоей вины.

Ван Мянь долго смотрел на У Сяннаня, затем тяжело вздохнул:

— Я знаю... Я мог бы перед кем угодно проклинать судьбу, но только не перед тобой. У меня нет на это права...

У Сяннань горько улыбнулся.

Ведь У Сяннань тоже был единственным выжившим из отряда «Синий дождь».

Их судьбы были поразительно похожи, с той лишь разницей, что у Ван Мяня еще оставался призрачный шанс изменить прошлое, у него еще была надежда... А у У Сяннаня, кроме ненависти, не осталось ничего.

Ван Мянь опустил взгляд на чашку в ладонях. В его глазах мелькнула глубокая печаль, и он растерянно прошептал:

— Сначала «Медиум», потом «Синий дождь», теперь вот «Маска»... Скажи, неужели таков рок особых отрядов?

У Сяннань немного помолчал и покачал головой:

— Это не рок... Это неизбежный финал, уготованный особому отряду.

С самого момента своего создания каждый особый отряд взваливает на плечи непомерно тяжкое бремя долга. У нас никогда не существовало такого понятия, как уход в отставку. Наша миссия — исполнять долг до того самого мига, пока не настанет час пожертвовать собой.

Особый отряд создается, сражается, гибнет, сохраняя свой позывной, пока не родится следующий отряд, готовый принять его миссию... В этом и заключается наша преемственность.

За минувшее столетие в рядах Ночных стражей существовало великое множество особых отрядов, и по сравнению с большинством из них мы еще счастливчики.

Гибель особого отряда неизбежно вызвана тем, что он сталкивается со смертоносной опасностью, далеко превосходящей его возможности. В таких переделках обычно никто не выживает. К тому же действия особых отрядов всегда строго засекречены, и за пределами самого отряда о них мало кому известно.

С течением времени, кроме холодных совершенно секретных архивов Ночных стражей да записей о боевых заслугах, больше некому помнить об их былой славе. А их подвиги и легенды в конце концов обращаются в смутную, полузабытую главу истории.

У Сяннань протянул руку и указал на себя:

— Мы же — совсем другое дело.

Мы — выжившие. Пусть даже эту легендарную историю забудут все, мы все еще помним былое величие. Помним характеры каждого из соратников, их привычки, храпел ли кто-то во сне, в какие неловкие ситуации попадал...

Пока мы живы, жив и наш отряд.

Глядя в глаза У Сяннаня, Ван Мянь застыл. Лишь спустя долгое время он глубоко вдохнул и медленно выдохнул:

— Благодарю за науку.

У Сяннань улыбнулся:

— Мне и самому потребовалось много времени, чтобы прийти к этому.

— И теперь ты... отпустил все?

Рука У Сяннаня с зажатой в ней чашкой на мгновение замерла. Он покачал головой:

— Понять — не значит отпустить... Слава и легенды могут стать историей, но ненависть — никогда.

— Значит, ты остался в Японии, чтобы...

— Да, — неторопливо отпив чай, совершенно спокойным тоном отозвался У Сяннань. — Чтобы отомстить.

Ван Мянь замер:

— Если память мне не изменяет, враг, погубивший «Синий дождь», это...

— Сусаноо, — закончил за него фразу У Сяннань. — Бог моря Равнины Высокого Неба, Сусаноо.

— Ты намерен отправиться на Равнину Высокого Неба и отомстить Сусаноо?

— Да.

— Но ведь он — бог.

— Знаю.

— А ты всего лишь человек ранга «Море», — Ван Мянь пристально посмотрел ему в глаза. — Это же верная смерть!

— Неужели ты считаешь меня глупцом, идущим на верную смерть без единой мысли в голове? Тем более что я несу на своих плечах честь отряда «Синий дождь».

У Сяннань чуть улыбнулся, поднялся со своего места, подошел к окну и, устремив взгляд в небо, спокойно произнес:

— Я уже... нашел способ убить Сусаноо.