Глава 671. Всё под контролем

— Папа!

Юдзурина резко очнулась от кошмара. Сев на постели, она тяжело и часто задышала, а по её детскому лицу градом катился пот.

Ей приснился дурной сон.

Она повернула голову: то место рядом, где спал дядя Кёсукэ, уже пустовало. Постель была аккуратно застелена — похоже, он ушёл довольно давно.

Юдзурина замерла в растерянности. Едва собираясь спуститься с кровати, она вдруг о чём-то вспомнила и первым делом принялась ощупывать постель…

Пусто…

«Тысяча журавлей» пропала.

Дядя Кёсукэ забрал её с собой?

Вспомнив недавний кошмар, Юдзурина крепко сжала губы, кубарем скатилась с кровати, торопливо оделась и распахнула дверь, выбегая наружу!

Она подбежала к комнате Линь Цие и часто заколотила в дверь. Её глаза уже начали предательски краснеть.

— Брат Цие! Брат Цие!

— М-м? Юдзурина, почему ты встала так рано?

Дверь ещё даже не открылась, как откуда-то неподалёку раздался знакомый голос. Девочка слегка опешила и обернулась: рядом с ней стоял дядя Кёсукэ с завтраком в руке и с искренним недоумением смотрел на неё.

— Па… папа…

Юдзурина ошеломлённо застыла на месте.

Щёлк!..

В этот миг дверь открылась. На пороге стоял Линь Цие, с удивлением разглядывая Юдзурину и дядю Кёсукэ:

— Что стряслось? Что-то случилось?

Не успели затихнуть его слова, как Юдзурина с разбегу бросилась в объятия дяди Кёсукэ. Крепко вцепившись в него, она сквозь подступающие слёзы заговорила:

— Папа… Я подумала, ты ушёл и оставил меня, даже не попрощавшись… Мне ночью приснился такой кошмар… Пожалуйста, не ходи в Чистую землю, ладно?

Дядя Кёсукэ растерянно посмотрел на неё, а затем беспомощно обнял девочку в ответ:

— Юдзурина, не говори глупостей, сны всегда сбываются наоборот… Ну же, давай поешь. Сегодня папа сводит тебя в парк аттракционов в Осаке, договорились?

— …Угу, — кивнула Юдзурина и тут же вспомнила: — Папа, а где «Тысяча журавлей»?

— А, вот она, — дядя Кёсукэ отвязал клинок от пояса и вернул его Юдзурине. — Раньше «Тысяча журавлей» принадлежала мне. Давненько мы с ней не виделись, вот я и прихватил её с собой, поболтал немного с бабушкой Цуру.

— Вот оно что…

Дядя Кёсукэ повернулся к Линь Цие:

— Асаба, вы с Амэмией тоже пойдёте?

Линь Цие кивнул:

— Хорошо.

Собравшись, Линь Цие, Амэмия Харуки, дядя Кёсукэ, Юдзурина и Сяо Цзинь сели в машину группировки Чёрной расправы и отправились прямиком в самый знаменитый парк развлечений Осаки.

Линь Цие поначалу хотел позвать и Шэнь Цинчжу, но, подумав о его статусе верховного главы, решил, что появляться в таком месте ему не с руки. Как бы это выглядело со стороны: авторитетный главарь якудза всего региона Кансай идёт в парк аттракционов в окружении толпы хостов?

Шэнь Цинчжу стоял у окна, сжимая в зубах сигарету, и задумчиво провожал взглядом медленно отъезжающий автомобиль.

Тук-тук-тук!..

В дверь кабинета постучали.

Шэнь Цинчжу вскинул бровь и обернулся. В приоткрытую дверь воровато проскользнул Имори Ютака. Расплывшись в подобострастной улыбке, он вполголоса спросил:

— Верховный глава… эти хосты уехали?

Шэнь Цинчжу молча сверлил его взглядом.

— Хе-хе, — Имори Ютака заговорщически подмигнул боссу. — У меня тут есть кое-кто получше. Взгляните сами, верховный глава, выберите, кто вам больше по душе для компании.

Имори Ютака махнул рукой за дверь, и в кабинет ровной шеренгой вошли статные красавцы крепкого телосложения, выстроившись перед Шэнь Цинчжу в ожидании выбора…

Шэнь Цинчжу: ???

***

Парк развлечений.

Компания подошла ко входу и уже собиралась купить билеты, когда подвозивший их член группировки Чёрной расправы остановил их:

— Прошу вас, не недооценивайте наш профессионализм, — с предельно серьёзным видом произнёс якудза. — Нам в якудза никогда не приходится платить за развлечения в парке аттракционов!

Линь Цие: ?

С этими словами парень зашагал к администратору у ворот и что-то сказал ему. Тот мгновенно достал из-под стойки несколько VIP-абонементов высшей категории и с подобострастными поклонами вручил их ему.

Раздав билеты Линь Цие и остальным, член группировки отступил на полшага назад, выпрямился с бесстрастным лицом и отвесил глубокий поклон:

— Желаю уважаемым гостям приятного отдыха! Я буду ждать снаружи, если что-нибудь понадобится — только позвоните!

На лицах присутствующих застыли весьма красноречивые выражения.

Впрочем, билеты от этого парня из группировки Чёрной расправы и впрямь оказались высшего разряда: они давали абсолютный приоритет и позволяли проходить на любые аттракционы без очереди. Юдзурина, никогда прежде не бывавшая в парке развлечений, была на седьмом небе от счастья.

— Папа! А что это за штука, которая раскачивается как лодка? Выглядит так здорово!

— Брат Цие! Я хочу вон на тот гигантский маятник!

— Американские горки! Давайте на американские горки!

— Дом с привидениями? Папа, а если я зайду в дом с привидениями, мне можно будет обнажить «Тысячу журавлей» для самозащиты?

Глаза Юдзурины разбегались от пестроты аттракционов, она говорила не умолкая от переполнявшего её восторга.

Уголок рта дяди Кёсукэ дёрнулся, и он покачал головой:

— Нет, Юдзурина, в доме с привидениями нельзя обнажать клинок и рубить нечисть… Мы всё-таки не истребители демонов…

— Ну ладно…

Оказавшись в парке, Юдзурина наконец-то вела себя как обычный ребёнок её возраста. Она с горящими глазами замирала перед каждым аттракционом, тянула Линь Цие и остальных за собой, чтобы прокатиться ещё и ещё, и её звонкий детский смех разносился далеко вокруг.

***

Чистая земля.

В сырой, непроглядно тёмной темнице со скрипом отворилась тяжелая дверь. Несколько лучей мертвенно-бледного света проникли внутрь, разогнав мрак в одном из углов. Прямо посреди камеры в воздухе висел неподвижный пленник: бесчисленные цепи, оплетавшие его тело, мерцали зловещим потусторонним сиянием.

Почувствовав, что дверь открылась, Цао Юань нахмурился. С трудом приоткрыв глаза, он хриплым голосом произнёс на ломаном японском:

— Что?.. Мой смертный приговор решили исполнить пораньше?

— Нет, твой смертный приговор никто не переносил. Зато твоё спасение прибыло раньше времени.

Эта фраза прозвучала не на японском, а на чистейшем китайском языке.

Услышав родную речь, скованный цепями Цао Юань на мгновение остолбенел, а затем, словно догадавшись, резко вскинул голову. Он распахнул глаза и уставился на вошедшего, его зрачки сузились.

В лучах света, облачённый в белый лабораторный халат, спокойно стоял Ань Цинъюй и с улыбкой смотрел на него.

Увидев знакомое лицо, Цао Юань слегка разомкнул пересохшие губы. Уголки его рта неудержимо поползли вверх, и на израненном, скрытом за растрёпанными чёрными волосами лице расцвела улыбка…

— Ты чего… так долго?

— А кто бы мог подумать, что тебя запрячут именно сюда? — Ань Цинъюй беспомощно усмехнулся.

Подойдя ближе к Цао Юаню, он вгляделся в пленника: в его глазах проступил серый отблеск, и он принялся оценивать физическое состояние Цао Юаня.

— Как ты вообще сюда проник? Перебил всех этих вестников божьей воли? — с недоумением спросил Цао Юань.

— Куда мне до такого… Я просто подловил удачный момент и проскользнул тайком.

Услышав это, Цао Юань резко переменился в лице:

— Не пойдёт, немедленно уходи! Здесь повсюду наблюдение, вестники божьей воли мигом тебя засекут…

— Не волнуйся, — Ань Цинъюй ободряюще похлопал его по плечу и, указав на камеру в углу, с улыбкой произнёс: — Всё под моим контролем.