Глава 888. Нерушимость и превращение

Под влиянием алой луны разум призванных Линь Цие санитаров из морских чудовищ уже помутился, и удильщик больше не мог оберегать на глубине беззащитную Цзялань. Линь Цие пришлось после долгого перерыва задействовать «Небесного стихотворца», чтобы Цзялань сумела выжить на этом глубоководном дне.

В такие моменты и проявлялись преимущества обладания множеством способностей.

Увидев, что Цзялань пришла в норму, Линь Цие с облегчением выдохнул. Нахмурившись, он посмотрел на девушку, прижавшуюся к его спине, и с притворной досадой произнес:

— Отдать мне «нерушимость» прямо здесь?! Жизнь надоела?!

Цзялань с легкой обидой пробормотала:

— Ты же сам сказал действовать по обстоятельствам... Я не могла просто смотреть, как ты здесь погибнешь.

Линь Цие не нашелся с ответом.

Спустя мгновение он все же покачал головой и строго наказал:

— Больше так не делай. Это слишком опасно.

Цзялань уткнулась лицом в его спину и промолчала.

— Ты слышишь меня? — в голосе Линь Цие прибавилось твердости.

— Угу... — еле слышно отозвалась Цзялань.

— Забери «нерушимость» назад.

— Не стану.

— Забери!

— Не буду! — Цзялань запнулась и тоненьким, едва различимым шепотом добавила: — Если заберу... он убьет тебя...

Линь Цие замер.

Плотные вихри молний с ревом неслись в толще воды. Выше, в полумраке глубин, Чэнь Янжун уже наполовину вырвался из желудочной стенки. С налитыми кровью глазами он свирепо ухмылялся, глядя сверху вниз на опускающегося Линь Цие.

Ощущая исходящее от спины тепло, Линь Цие немного помолчал, а затем осторожно накрыл ладонью руки Цзялань, крепко обхватившие его талию, и его голос заметно смягчился:

— Тогда, когда я убью его, ты заберешь ее, договорились?

— ...Угу.

Линь Цие убрал руку с ладоней Цзялань и медленно сжал рукоять «Рассекателя белизны» на поясе. Почти угасшее золотое пламя в его глазах вспыхнуло вновь, разгораясь с яростью раскаленного горна!

Под защитой «нерушимости» разъедающее эмоции влияние алой луны больше не могло причинить ему вреда. Он неподвижно стоял на дне морской бездны, где бушевали кровавые молнии, словно готовый к извержению вулкан — внешне спокойный, пылающий яростью, источающий взмывающее к небесам убийственное намерение!

Чинг!..

С легким звоном длинный клинок покинул ножны!

Неся Цзялань на спине, Линь Цие обратился в саму ночную тьму и стремительно ринулся сквозь водовороты глубин.

По правде говоря, благодаря «нерушимости» Линь Цие мог бы пренебречь любыми атаками и броситься прямо в лицо Чэнь Янжуну, обрушив на того всю свою мощь, однако за его спиной оставалась Цзялань. Любой удар, пришедшийся по нему, для нее стал бы смертельным!

Поэтому ему приходилось уклоняться от выпадов еще осмотрительнее, чем прежде, не допуская ни малейшей оплошности.

Заметив, что Линь Цие снова полон сил и рвется в бой, Чэнь Янжун нахмурился. Желудочная стенка вокруг него вновь содрогнулась и закопошилась, выметнув наружу черные щупальца толщиной с небоскреб, которые с молниеносной быстротой обрушились на мелькающий среди водоворотов сгусток ночи.

Мощь ранга «Клейн» была не шуткой. Пусть даже уровень Чэнь Янжуна оставался зыбким, словно воздушный замок, одних этих кошмарных щупалец хватило бы, чтобы за десять минут стереть с лица земли целый город.

Больше десятка исполинских черных щупалец обрушились на него сверху. Слегка нахмурившись, Линь Цие крепко перехватил запястья Цзялань у себя на поясе и применил «Ночное мерцание», мгновенно исчезнув с места.

Когда он появился вновь, то находился уже почти на тысячу метров выше в морской толще.

— Кхе-кхе-кхе-кхе!.. — за его спиной Цзялань зашлась надрывным кашлем.

Пространственный скачок от «Ночного мерцания» создавал огромную нагрузку на тело обычного человека. Цзялань переместилась вместе с Линь Цие всего один раз, но чувствовала себя так, будто пробежала марафон, вконец обессилев.

Линь Цие уже собирался совершить следующий скачок с помощью «Ночного мерцания», но, услышав кашель Цзялань, вздрогнул и замер.

— Ты в порядке?

— ...Я в порядке, — Цзялань качнула головой и после секундного колебания позвала: — Цие...

— Да?

— Я ведь стала для тебя обузой?

— Что за глупости, — ровно произнес Линь Цие. — Смотри внимательно, как с твоей «нерушимостью»... я убью его.

Линь Цие плавно поднял левую руку и прижал ладонь к Пустоте. Под его ногами развернулся исполинский фиолетовый магический круг, медленно вращаясь в глубинах моря.

Хлынуло ослепительное сияние, темная вода забурлила вокруг магического круга. Фигура Линь Цие растворилась в этом свете, и над самым дном внезапно прокатился рев чудовищного зверя, всколыхнувший окружающие воды расходящимися волнами.

Стометровая исполинская тень поднялась из магического круга, взбаламутив море так, словно вода закипела. В отблесках рыщущих вокруг кровавых молний серо-бурая кожа казалась грубой и массивной. Зверь шагнул из магического круга, проворно двигаясь в бурлящих водах, а по его спине, усеянной гребнями в форме клинков, приливной волной струилось темно-синее пламя.

Несколько лет назад в Цаннане Линь Цие с помощью «чуда» случайно призвал этого исполинского зверя ранга «Клейн» — Годзиллу.

Разница заключалась лишь в том, что сейчас Линь Цие не призвал его, а превратился в него сам.

«Магия превращения»!

По мере освоения первоистока ночи Линь Цие все реже прибегал к магии превращения. Во-первых, ее активация требовала немало времени, а во-вторых, в плане убойной силы ее боевой потенциал в прямом столкновении был весьма посредственным: пусть трансформация и позволяла перенять часть природных свойств существа, в большинстве случаев от них было мало проку.

Но когда поверх накладывалась «нерушимость», все в корне менялось.

Свирепые колоссальные габариты, поразительная чудовищная мощь и почти абсолютная защита, дарованная «нерушимостью», превращали Линь Цие в облике гигантского чудовища в сущий кошмар для всего живого на поверхности земли.

Исполинское тело Годзиллы устремилось вверх против океанских течений. Несколько щупалец, окутанных кровавыми молниями, обрушились на его голову, но чудовище намертво перехватило их могучими лапами.

Кровавые разряды скользнули по предплечьям, пробегая по серо-бурой шкуре, однако не смогли причинить Годзилле ни малейшего вреда. Цзялань была укрыта за многочисленными слоями толстой чешуи, полностью отрезана от внешнего мира и тем более не пострадала.

Яростный низкий рык прокатился по морским водам: с чудовищной силой рванув лапами, Годзилла выдрал щупальца из желудочной стенки прямо с корнем, и хлынувшие ошметки плоти и крови тотчас замутили воду вокруг Чэнь Янжуна.

Зрачки Чэнь Янжуна резко сузились.

Облаченный в «нерушимость» Годзилла, подобно не ведающему страха смерти свирепому зверю, силой пробил кровавый путь со дна бездны, где клубились щупальца. Под леденящий душу рев он стремительно поднялся ввысь и, окутанный лохмотьями кровавого моря, завис прямо перед глубоко вросшим в желудочную стенку Чэнь Янжуном.

В полумраке толщи вод по очертаниям хребта исполина струилось темно-синее сияние, а звериные глаза, налитые жаждой убийства, холодно уставились на Чэнь Янжуна.