Глава 885. Хорошо, что это мы

В глубине души он прекрасно понимал: с силами ранга «Клейн» из этой замкнутой петли ни за что не выбраться. Чтобы получить хотя бы призрачный шанс на выживание, ему необходимо совершить вынужденный прорыв и шагнуть на ступень Предела человечества.

Но как назло, он уже почти выжал свой потенциал до последней капли, а сокрушить преграду между ступенями так и не мог.

Отпущенного ему срока оставалось совсем немного.

Небывалое раздражение и ярость затопили его сердце. Он начал ненавидеть собственную слабость, начал раскаиваться в том, что вообще вошёл в эту рыбацкую деревню, и даже возненавидел будущего себя: зачем, ну зачем тому понадобилось устраивать эту петлю именно здесь?!

Неужели он сделал это нарочно?

Он хочет убить меня?!

Ван Мянь поднял голову. Его налитые кровью глаза вперились в грудь Чэнь Янжуна, уже почти целиком ушедшую в стенку желудка, — и в длинный клинок, вокруг которого струились кольца переливающегося света...

В этот миг в голове у него вспыхнула безумная мысль.

А может... просто выдернуть этот клинок?!

Стоит лишь вытащить его — и он, и товарищи по отряду останутся в живых. А что произойдёт потом... какое ему дело?

Они, «Маска», столько лет без устали несли службу, рисковали жизнями, плясали на острие ножа, бесчисленное множество раз ускользали от смерти... Они уже достаточно сделали для Великой Ся! Почему бы им хоть раз не побыть эгоистами ради собственного спасения?!

Ван Мянь с трудом поднялся с земли. Не отрывая налитого кровью взгляда от «Ловчего селезня», он медленно двинулся к нему.

— Да! Вот так! — Чэнь Янжун, от которого снаружи осталась одна лишь голова, при виде этого отчаянно заволновался: — Выдерни этот клинок! Вы все останетесь в живых!

Закутанный в серый плащ Ван Мянь, шатаясь, добрёл до Чэнь Янжуна и медленно поднял правую руку, потянувшись к клинку, глубоко вонзённому в чужую плоть...

Сердце его вдруг ёкнуло, и в покрасневших глазах мелькнул проблеск ясного рассудка!

Ладонь замерла в воздухе.

Что он делает?

Ван Мянь поспешно отдёрнул руку и поднял взор к пустоте над головой — в глазах его проступил запоздалый ужас.

Это алая луна.

Спустя столько времени её воздействие на человеческий разум достигло поистине чудовищной силы.

Он только что потерпел поражение в гонке со временем, его дух был уязвим как никогда, и алая луна стремительно разъедала его рассудок, лишая здравого смысла... Ещё мгновение — и он совершил бы непоправимое.

А как же остальные?

Ван Мянь до крови прикусил язык, болью заставляя себя сохранять ясность рассудка, развернулся и со всех ног помчался прочь из туши исполинского зверя.

В то же самое время.

Рыбацкая деревня.

На обугленной до черноты земле сплошь залитый кровью Сюаньво, держа в руке горящую ароматическую свечу, медленно опустился на землю.

Сизый дымок свечи плавно вился кверху, превращаясь в призрачные цепи, крепко сковавшие четверых неистовствующих товарищей — Юэгуя, Таньсяна, Синхэня и Цянвэй. Глаза у всех четверых уже давно залились кровавой пеленой.

— Сюаньво, ты правда ещё держишься? — спросил сидевший рядом обессилевший Тяньпин, чьё лицо сплошь покрылось испариной.

— Я в норме. Смогу продержаться ещё немного.

— Кто бы мог подумать, что под этой алой луной дольше всех из нас продержишься именно ты.

— А то. Скажи, я крут? — Сюаньво выдавил вымученную усмешку.

— Крут, — искренне вздохнул Тяньпин. — На самом деле я ещё очень давно понял: ты сообразительнее любого из нас, просто всё время строишь из себя дурачка...

Сюаньво пожал плечами:

— В отряде вполне хватает одного такого умника, как ты. А быть беспечным простаком и время от времени разряжать обстановку — чем плохо?

Тяньпин долго смотрел на Сюаньво и слабо улыбнулся:

— Вот я и говорю: ты умнее меня.

Сюаньво не стал спорить. Он лишь спокойно посмотрел на обезумевших Цянвэй и остальных, обречённо прикрыл глаза и негромко проговорил:

— А ведь на самом деле... я правда жалею.

— О чём?

— Вот скажи: нам ведь с таким трудом выпал отпуск. Разве плохо было бы всем вместе выбраться куда-нибудь и отдохнуть в своё удовольствие? Зачем нужно было соглашаться на эту работёнку? — В глазах Сюаньво засквозила краснота, а голос заметно повысился: — Мы и так сделали для Великой Ся более чем достаточно! Мы просто хотели нормально отдохнуть — разве мы в чём-то виноваты?

И что в итоге? Никакого отпуска, так ещё и жизни здесь оставим...

Тяньпин долго хранил молчание, прежде чем сказать:

— Ты прав. Но ты не думал о том, что, если бы сюда не пришли мы... отправили бы «Ночной покров»?

Расследование в рыбацкой деревне — вовсе не то задание, которое подобало поручать столь опытному особому отряду, как «Маска».

Если бы «Ночной покров» не пропал без вести в Японии, если бы они не вернулись именно сейчас, если бы своим возвращением не взяли на себя часть задач «Маски» — у «Маски» не появилось бы этого отпуска. Не будь отпуска, они не вызвались бы проверить рыбацкую деревню по пути и не угодили бы во временную петлю...

Цепь случайностей привела к тому, что прибывший сюда особый отряд сменился: вместо «Ночного покрова» здесь оказалась «Маска».

Состарившийся Ван Мянь из кожи вон лез, пытаясь переписать прошлое и загладить былые сожаления, но, как и говорил Хэйтун, судьбу некоторых людей изменить невозможно.

Услышав слова Тяньпина, Сюаньво обомлел.

В памяти его возникли юные силуэты на пьедестале почёта... Молодые ребята, чьё взросление бойцы «Маски» наблюдали собственными глазами.

Спустя миг Сюаньво тяжело вздохнул:

— Тогда... хорошо, что это оказались мы.

Хорошо, что это мы,

а не они.

Оба одновременно погрузились в молчание.

В этот миг по небу пронеслась тень и стремительно опустилась перед ними.

— Командир?! — зрачки Сюаньво дрогнули при виде постаревшего Ван Мяня. — Как ты...

Ван Мянь ничего не ответил. Он лишь молча окинул взглядом связанных товарищей, потерявших рассудок, и крепко нахмурился.

Он разомкнул губы, собираясь что-то сказать, как вдруг земля под ногами яростно содрогнулась.

Грохот!..

В небе алая луна окончательно выплыла из-за туч, заливая землю кровавым сиянием. Одновременно с этим из морских пучин вырвался ослепительный серебряный свет; сплетаясь в замкнутое кольцо, он с бешеной скоростью устремился во все стороны.

Всё сущее в пределах, которых касалось это кольцо, бесследно рассыпалось в небытие, но в то же мгновение заново пересобирался новый мир, а время обращалось вспять, возвращаясь на три дня назад.

— Петля подошла к концу! — ощутив чудовищную силу закона мироздания, сокрытую в серебряном кольце, Ван Мянь резко сузил зрачки.

Конец петли означал... что стирание силой закона времени началось.

Сюаньво ошеломлённо посмотрел на стремительно приближающееся вдалеке кольцо, затем резко повернулся и схватил старого Ван Мяня за плечи. Два фиолетовых вихря вспыхнули одновременно: один закружился вокруг Ван Мяня, другой — на груди самого Сюаньво.

Поток чистейшей духовной силы безудержно хлынул в иссушенное тело Ван Мяня.

Ван Мянь опешил и, повернувшись к Сюаньво, замер от потрясения:

— Сюаньво! Что ты делаешь?!