Глава 877. «Они»

— «Они»?

Линь Цие поднял голову и посмотрел туда, куда указывал Чэнь Янжун, но, кроме непроглядного мрака желудочных стенок, ничего не увидел.

— Там ничего нет, — покачал головой Линь Цие.

— То, что ты сейчас их не видишь, не значит, что «их» не существует, — взгляд Чэнь Янжуна словно пронзал бескрайнюю Пустоту, а в глазах проступил фанатичный блеск. — «Они» всегда были там, куда все могут лишь смотреть снизу вверх, просто никто этого не замечал… «Они» вглядываются издалека, «они» ждут, и «они» непременно вернутся.

***

— Хочешь сказать, на луне что-то есть?

На морском берегу у рыбацкой деревни Ань Цинъюй, выслушав слова Чэнь Гоу, крепко нахмурился.

Чэнь Гоу кивнул:

— С тех пор как умер отец, мне постоянно снится один и тот же сон. Всякий раз я просыпаюсь посреди ночи от страха, а моя кровать как раз стоит у самого окна. Поэтому, когда я открываю глаза, первое, что вижу, — это луна…

— И что ты увидел?

— Глаз, — в глазах Чэнь Гоу проступил страх. — На поверхности луны есть огромный глаз. И он смотрит на меня.

— Глаз на луне?

Ань Цинъюй опешил и снова поднял голову к небу. Призрачный диск луны был смутным и неясным, на нём решительно ничего нельзя было разглядеть.

— Понимаю, это звучит дико, но я правда его видел.

— А потом? Сейчас ты всё ещё его видишь?

— Нет. Всякий раз, стоит мне увидеть этот глаз, на луне вспыхивает золотой свет, и глаз тут же исчезает. Всё снова становится как обычно.

«Золотой свет на луне?..»

При этих словах в голове Ань Цинъюя молнией промелькнула догадка. Казалось, он ухватился за что-то ключевое, но мысль тут же ускользнула…

Как раз когда он собрался сосредоточиться и всё обдумать, со стороны деревни за его спиной донёсся нестройный шум — чьи-то отчаянные крики и ругань.

Чэнь Гоу вздрогнул и оглянулся на деревню: на её окраине уже занимался пожар, в небо клубами поднимался густой дым.

— Что случилось?! — окликнул Чэнь Гоу спешившего мимо жителя и схватил его за руку.

— Вдова Ван с западного конца деревни схватила нож и исколола беременную Яомэй! — взволнованно выпалил тот.

— Что?! — Чэнь Гоу ошарашенно округлил глаза. — Их семьи ведь всегда ладили!

— Да кто ж знает! Целых шесть ударов, и все в живот! Сама бьёт и безумно бормочет: «Твой ребёнок… мой ребёнок…» — будто бес вселился! Двое мужчин едва оттащили!

Чэнь Гоу растерянно замер на месте, не в силах осмыслить услышанное.

— Вернусь — всё толком расскажу, а сейчас бегу в соседнюю деревню за босоногим врачом, даже не знаю, спасут ли Яомэй…

Сельчанин тяжело вздохнул, прибавил шагу и со всех ног помчался вдоль береговой линии.

Ань Цинъюй молча смотрел ему вслед.

Он прекрасно понимал: эта рыбацкая деревня уже полностью отрезана от внешнего мира. Сколько бы этот житель ни бежал, до соседней деревни ему не добраться, не говоря уже о том, чтобы найти какого-то босоногого врача… Время давно всё стёрло.

Ань Цинъюй не был врачом и не умел исцелять людей. Даже сумей он с помощью своих методов спасти жизнь беременной женщине, времени уже не оставалось.

Он повернулся к охваченной хаосом деревне; выражение его лица стало мрачным как никогда.

Если его догадка верна, это было лишь начало.

— Почему Эрчжуцзы до сих пор не вернулся? — Чэнь Гоу, услышав весть, тоже не на шутку встревожился. Он оглядел далёкий морской горизонт, но никаких лодок там не было.

Стиснув зубы, он припустил бегом туда, где полыхал огонь.

Однако не успел он сделать и пары шагов, как споткнулся и повалился на землю.

Он немного полежал ничком, затем медленно приподнялся и замер каменным изваянием, совершенно остекленев.

— Дядя Чэнь? — Ань Цинъюй нахмурился, быстро подбежал, помог Чэнь Гоу подняться и с недоумением спросил: — Дядя Чэнь, что с вами?

Чэнь Гоу тупо смотрел вперёд и лишь спустя добрую минуту пришёл в себя. Он повернулся к Ань Цинъюю, и в его глазах приливной волной разлилась кроваво-алая пелена.

— Я слышу… — пробормотал он.

— Что?

— Я слышу! — Чэнь Гоу вырвал руку и зажал ладонями уши. На его лице отразились дикий ужас и неверие. — Отец… Мой отец зовёт меня?!

***

Город Шанцзин.

Штаб Ночных стражей, допросная.

Чэнь Лу, в одиночестве прикованный цепями посреди допросной, внезапно вздрогнул. Он резко вскинул голову, и его глаза стремительно налились кровавой краснотой.

Черты его лица бешено задергались — казалось, он корчится от боли или отчаянно с чем-то борется…

— Опять… опять… — мелко дрожали губы Чэнь Лу. На шее один за другим вздувались синие узлы вен. Едва слышным даже ему самому голосом он исступлённо бредил: — Дедушка… Я понял, дедушка… Хватит, не говори больше, не надо… Будьте вы прокляты! Прокляты!! Да заткнитесь же вы! Вашу мощь, вашу волю — я всё понял… Довольно! Хватит говорить!..

Голос его становился всё громче, лицо — всё более искажённым и страшным. Вытаращив налитые кровью глаза, он запрокинул голову и в приступе нестерпимой боли принялся биться о цепи, порождая глухие, тяжелые удары!

За пределами допросной Цзо Цин и остальные, увидев это, резко переменились в лице!

— Откройте дверь! Впустите меня!

Цзо Цин распахнул дверь допросной, решительно подошёл к хрипло рычащему от боли Чэнь Лу и нахмурился:

— Чэнь Лу! О чём ты говоришь?!

— Будь всё проклято… — Чэнь Лу поднял голову. Его налитые кровью глаза уставились на Цзо Цина, всё тело неудержимо тряслось. — Нам не победить…

— Что?

— Ночные стражи, Великая Ся, боги Великой Ся… Нам не одолеть «их»! — хрипло зарычал Чэнь Лу. — «Они» слишком могущественны, настолько, что человеческий разум не в силах этого постичь! В день, когда «они» вернутся, ничто не остановит их поступи! Лишь сложив оружие, прекратив сопротивление, пав ниц у «их» ног и начав благоговейно поклоняться «им»… лишь тогда у человечества появится хоть призрачный шанс на спасение!

Лицо Цзо Цина заметно помрачнело.

— Ты с ума сошёл, Чэнь Лу?! Что за бред ты несёшь?!

— Все эти годы каждые три дня я слышу «их» голоса! «Они» безумно шепчут мне прямо на ухо, вколачивая в мой разум всю «их» мощь и волю… В этом мире никто не знает «их» ужаса лучше меня! Поверь мне, Цзо Цин, нам действительно не победить…

Лицо Чэнь Лу выражало нестерпимое страдание. В его глазах, откуда, казалось, вот-вот брызнет кровь, застыли бездонная скорбь и бессилие.

— Кто эти «они»?! — Цзо Цин вцепился в воротник Чэнь Лу и яростно взревел.

Мышцы лица Чэнь Лу бесконтрольно подергивались. Уголки губ искривились в бледной усмешке, и дрожащим голосом он медленно произнёс:

— «Они» — финал Вселенной, исток всей зловещей мистики, высшие сущности, стоящие над законами мироздания!

И имя «их»…

【Ктулху】.