Глава 858. Идиот

Новобранцы подняли головы к небу и застыли в оцепенении, глядя на бесчисленные запретные предметы, висевшие в воздухе густой россыпью, точно звёзды.

В этот миг новобранцы наконец поняли, почему занятие по запретным предметам решили провести на открытом плацу.

Ведь тесная учебная аудитория просто не вместила бы такое огромное количество запретных предметов!

Заметив неподдельное потрясение на лицах новобранцев, Толстяк Байли заулыбался ещё шире. Он слегка поманил пальцем, и часть парящих в воздухе запретных предметов подплыла к помосту, плавно закружившись вокруг него.

— Так называемые запретные предметы — это особые вещи, наделённые силой Запретных руин…

Окружённый множеством запретных предметов, Толстяк Байли неторопливо начал урок и даже щедро раздал новобранцам свои запретные предметы — каждому по штуке, чтобы они сами покрутили их в руках и попытались разобраться в свойствах и способностях.

Подавляющее большинство собравшихся здесь новобранцев никогда прежде даже не слышали о существовании запретных предметов, не говоря уже о том, чтобы подержать их в руках. Сейчас они все, словно заведённые от возбуждения, с жадным любопытством вертели в руках доставшиеся запретные предметы.

Тем временем.

Линь Цие и Ань Цинъюй сидели на крыше здания вдалеке, наблюдая за ведущим занятие Толстяком Байли.

— Кажется, он очень доволен? — слегка улыбнулся Ань Цинъюй, глядя на воодушевлённого Толстяка Байли.

— Не «кажется», а счастлив до безумия, — пожал плечами Линь Цие. — Ещё когда мы сами были в лагере сборов, он до безумия завидовал стоявшим на помосте инструкторам. А теперь ему выпал шанс блеснуть во всей красе, вот он и сияет.

Конечно, покрасоваться-то он не прочь, но учит, пожалуй, добросовестнее всех нас.

Ань Цинъюй посмотрел на Толстяка Байли, который под палящим солнцем терпеливо представлял новобранцам один запретный предмет за другим, и с согласием кивнул.

— Получить возможность побывать в таком лагере сборов — в этом правда что-то есть, — задумчиво произнёс Ань Цинъюй.

Линь Цие взглянул на него, и в его глазах блеснула улыбка:

— Завидуешь?

— Возможно. Всё же побывать в таком лагере куда интереснее, чем в одиночку ставить опыты в канализации.

В конце концов, Ань Цинъюй пришёл в ряды Ночных стражей со стороны. Он не проходил лагерь сборов, не служил ни в одном гарнизонном отряде. Не окажись тогда предписания о переводе от Линь Цие, он, возможно, до сих пор числился бы в розыске Ночных стражей как злонамеренный сверходаренный.

И только сейчас он по-настоящему осознал, насколько же трудно воспитать действительно подготовленного Ночного стража.

В этот же миг он внезапно понял, что отличается от Линь Цие, Цао Юаня, Толстяка Байли, Шэнь Цинчжу и Цзян Эр… Не прошедший сборы и гарнизонную службу, не познавший горечи потерь во имя защиты других, он почти не ощущал своей принадлежности к Ночным стражам.

Он стоял здесь и стал бойцом отряда «Ночной покров» лишь потому, что в тот день Линь Цие протянул ему руку.

Глядя на новобранцев на плацу, внимательно слушавших урок, Ань Цинъюй вдруг ощутил в душе лёгкую пустоту.

— Кстати, — Ань Цинъюй отогнал нахлынувшие мысли, повернулся к Линь Цие и с лукавой усмешкой спросил: — Слышал, вы с Цзялань прошлой ночью разнесли в щепки кровать?

— … — Линь Цие с досадой ответил: — Прошлой ночью Цзялань взяла какую-то стрелу и зачем-то непременно хотела вонзить её в меня…

— Стрелу? — опешил Ань Цинъюй, но тут же догадался и с улыбкой спросил: — Стрелу бога любви Ли Чжэньчжэнь?

— Вроде бы.

Выражение лица Ань Цинъюя стало ещё более многозначительным.

— Попала?

— Попала.

— И как ощущения?

— Да вроде никаких… — Линь Цие почесал затылок. Инструктор Линь, в глазах новобранцев казавшийся сущим демоном, на сей раз явил редкое для него смущение.

Он немного помялся, но всё же набрался смелости и с сомнением спросил:

— Слушай… а может, я правда нравлюсь Цзялань?

Ань Цинъюй закатил глаза.

— Ты чего так на меня смотришь?

— Это видно любому, у кого есть глаза, а до тебя только сейчас дошло?

— …

— Слушай, пора бы тебе уже поумнеть. Цзялань, девчуш… кхм, девушка, приложила столько сил, чтобы добиться тебя, а ты не можешь даже ответить взаимностью? — Ань Цинъюй похлопал Линь Цие по плечу. — Если постоянно натыкаться на стену молчания, даже любовь, горячая как лава, в конце концов остынет.

Линь Цие с изумлением уставился на Ань Цинъюя:

— Ты что, такой знаток?

— Да так, немного, — Ань Цинъюй поправил очки. — Не всякий парень от науки оказывается беспросветным пнём в делах сердечных.

— … — Линь Цие помолчал секунду. — Ты сейчас меня оскорбил?

— Ха, вовсе нет.

— А вы с Цзян Эр? У вас-то как дела?

Ань Цинъюй на миг замолчал, огляделся по сторонам и, вспомнив, что перед выходом оставил гроб Цзян Эр в лаборатории отмокать на техобслуживании, ответил:

— Мы… скоро, наверное, сойдёмся.

Подумав немного, Ань Цинъюй добавил:

— В любом случае быстрее, чем вы двое.

Линь Цие покачал головой:

— Я до сих пор не знаю, как мне вести себя с Цзялань… Раньше я видел в ней только боевого товарища, а теперь…

— Ты и правда считал её просто боевым товарищем? — прищурился Ань Цинъюй. — Когда во время вводного испытания вы столкнулись с Церковью древних богов, ты о ней ох как пёкся…

— Так ведь она отдала мне свою «нерушимость».

— А когда мы преследовали старшего Святого Меча в Тумане и наткнулись на волну чудовищ? Когда Цзялань отбросил Белый медведь Пустоты, ты тут же покинул поле боя и сломя голову бросился её спасать. Это тоже лишь как к боевому товарищу? — усмехнулся Ань Цинъюй. — Цзялань ведь защищена «нерушимостью», ты в глубине души прекрасно знал, что с ней ничего не случится.

— …

— И самое главное, — улыбка Ань Цинъюя стала ещё шире. — Если бы ты действительно захотел увернуться… разве Цзялань смогла бы в тебя попасть?

Линь Цие замер.

И действительно. Имея доступ к Запретным руинам, он мог применить кучу способов уйти из-под стрелы Цзялань. Но почему же… почему тогда ему даже в голову не пришло сбежать?

Линь Цие погрузился в раздумья.

Ань Цинъюй окинул его сложным взглядом:

— Цие, ты очень умён. В некоторых вещах ты даже умнее меня… Но в делах чувств ты — круглый идиот.

Знаешь, что самое важное для такого идиота?

Линь Цие растерянно покачал головой.

— Самое важное — разобраться в собственном сердце, — Ань Цинъюй ткнул пальцем в грудь Линь Цие. — Тебе не нужно выдумывать хитроумные приёмы или ломать голову над тем, как правильно строить отношения. Просто следуй велению души и открой то, что чувствуешь.

Выслушав эти слова, Линь Цие слегка нахмурился и глубоко задумался…

Дзинь-дзинь-дзинь!..

В этот момент тишину прорезал внезапный звонок мобильного. Линь Цие достал телефон и ответил на вызов.

— Алло?

— …

Слушая голос в трубке, Линь Цие становился всё серьёзнее.

— Хорошо, я понял.

Он завершил вызов.

— Что-то стряслось? — спросил Ань Цинъюй, чутко подметив перемену в лице Линь Цие.

Линь Цие поднялся на ноги, отряхнул тёмно-красный плащ и посмотрел в далёкое небо:

— Обучение салаг придётся прервать. Появилось дело поважнее…