Глава 669. Разгневанные муравьи

Люди из группировки Чёрной расправы со всем почтением обустроили Линь Цие и остальных на ночлег. Их разместили прямо этажом ниже комнат Шэнь Цинчжу — главным образом для того, чтобы тому было удобно в любой момент спуститься к Линь Цие.

В просторном номере Юдзурина, скрестив босые ноги, сидела на кровати и отрешённо смотрела на раскинувшийся за окном город.

Несколько масштабных сражений этой ночи повергли Осаку в полнейший хаос. Вдалеке до сих пор виднелись отблески пожаров и клубы густого дыма, огромная часть города погрузилась во тьму, и повсюду тревожно мигали проблесковые маячки полицейских машин.

«Значит, вот как эта страна выглядит на самом деле?..»

— Всё ещё не спишь, Юдзурина? — спросил дядя Кёсукэ, входя с охапкой постельного белья, и принялся стелить себе на полу возле кровати.

Он подошёл к окну, бросил взгляд вниз, уголок его рта слегка дёрнулся, и он поспешно отвёл глаза.

Высотка группировки Чёрной расправы устремлялась далеко ввысь. Они находились на предпоследнем этаже, откуда открывался вид едва ли не на всю Осаку, и смотреть вниз с такой головокружительной высоты действительно было жутковато.

— Нет, я ещё не хочу спать, — покачала головой Юдзурина. — Папа, ты боишься высоты?

— К-кто это сказал? — дядя Кёсукэ с нарочито беззаботным видом ещё раз глянул вниз. — Мне просто… не по себе стало…

Девочка усмехнулась и не стала уличать его во лжи, а вместо этого перевела разговор:

— Папа, а якудза… все такие же, как группировка Чёрной расправы?

— С чего вдруг такой интерес?

— Мне кажется, они не похожи на тех якудза, о которых я знаю… — ответила Юдзурина. — Раньше, когда мама была жива, она часто изучала дела преступного мира. В её комнате повсюду лежали жуткие фотографии клановых разборок… Но группировка Чёрной расправы совсем другая.

— Кланы бывают разные, — улыбнулся дядя Кёсукэ. — Знаешь, почему твоя мама так пристально следила за преступным миром?

Юдзурина растерянно покачала головой.

— Знаешь, какая у неё была девичья фамилия?

— Не знаю… Я спрашивала у мамы, но она никогда мне не говорила. И дом записан не на её имя…

— В этом нет ничего странного, — ничуть не удивился дядя Кёсукэ. — Юдзурина, до замужества твою маму звали… Кадзамацури Акико.

— Кадзамацури?!

Юдзурина словно вспомнила о чём-то, и глаза её широко распахнулись:

— Тот самый… клан Кадзамацури?

Дядя Кёсукэ кивнул:

— Да. Один из двух великих кланов якудза в Канто, стоящий вровень с кланом Самукава, — клан Кадзамацури. А твоя мама в те годы была их старшей дочерью.

Юдзурина в потрясении широко раскрыла рот.

— Но почему тогда она покинула семью Кадзамацури? Да ещё и намеренно скрывала своё существование?..

Дядя Кёсукэ несколько смутился, машинально погладил бородку и ответил:

— Потому что… в своё время она сбежала со мной.

Потрясение Юдзурины удвоилось!

— В молодости твой папа был самым знаменитым хостом в Синдзюку, — в глазах дяди Кёсукэ промелькнула ностальгия. — В те годы она, старшая дочь семьи Кадзамацури, обладала в Токио огромным влиянием. Почти каждый вечер она приходила ко мне выпить, без счёта заказывала самое элитное спиртное и осыпала дорогими подарками. Во многом благодаря ей я неизменно возглавлял рейтинг лучших хостов Синдзюку…

— А дальше? — в глазах Юдзурины ярким пламенем вспыхнуло любопытство.

— А дальше об этом узнала её родня. Нравы в клане Кадзамацури строгие, и старый глава рода посадил её под домашний арест на долгий срок. К тому же внутри клана шла борьба за власть, её шаг за шагом оттесняли, лишая влияния и положения. Когда же у главы рода родился третий ребёнок, она окончательно потеряла надежду унаследовать главенство, и её статус в семье рухнул на самое дно…

В тот день она тайком сбежала из дома. Не прикатила в клуб с помпой на шикарной машине, а натянула шляпу и маску, тихонько отыскала меня и в слезах призналась, что теперь осталась ни с чем. А потом спросила, не соглашусь ли я снова составить ей компанию за выпивкой.

— И ты согласился, папа?

— Конечно же нет. Я был профессиональным хостом, а хост не пьёт с клиенткой, если услуга не оплачена, — приподнял бровь дядя Кёсукэ.

Юдзурина скривилась:

— Ну и подлец…

— Поэтому я уволился из хост-клуба, — пожал плечами дядя Кёсукэ.

— А? Почему?

— Она тогда спросила ровно то же самое, — слабо улыбнулся дядя Кёсукэ. — В тот миг я кончиками пальцев приподнял её подбородок и сказал: «Женщина, денег, которые ты спустила на меня раньше, с лихвой хватит, чтобы выкупить всю мою оставшуюся жизнь. Моя карьера хоста расцвела благодаря тебе — благодаря тебе она должна и завершиться. Позволь же мне снять эти доспехи в виде строгого костюма… И если ты позволишь, все грядущие дни я хочу провести рядом со своей опальной принцессой якудза и стать твоим рыцарем».

Маленький рот Юдзурины округлился буквой «О».

— Неудивительно, что в молодости ты стал хостом номер один… — невольно заметила Юдзурина. — А потом?

— В ту же ночь бросивший своё ремесло лучший хост и опальная принцесса якудза сбежали вместе.

Дядя Кёсукэ глядел в окно, словно вновь переживая те дни, и на губах его играла улыбка:

— Мы провели удивительно счастливое, безмятежное время. У нас было вдоволь денег, полно времени, и никто нам не докучал… Вплоть до самых родов твоей матери я верил, что эта радость продлится вечно.

Улыбка с лица дяди Кёсукэ постепенно сошла.

— Но я ошибался, — голос дяди Кёсукэ похолодел. — Всё то время, пока её держали в Чистой земле для родов, я в тревоге ждал дома… До того самого дня, когда она вернулась, прижимая к груди тебя, ещё младенца в пелёнках. Она прорыдала всю ночь, а всё её тело было покрыто шрамами…

Лишь позже я узнал, что они забрали твоего младшего брата. И что над твоей матерью они ставили какие-то опыты.

Тогда же я, не совершивший ни единого дурного поступка, вдруг в мгновение ока превратился в разыскиваемого преступника ранга «Свирепый демон».

Увидев расклеенные по всем улицам ориентировки, я понял: им нужна была текущая во мне королевская кровь… Ради этого они и удерживали твоего брата. Раз уж в нём тоже пробудилась королевская кровь, то для мерзавцев из Чистой земли несмышлёный младенец стал наилучшим подопытным!

Вглядываясь в ночной мрак за окном, дядя Кёсукэ до боли сжал кулаки и холодно усмехнулся…

— Кем они себя считают? Посланниками богов? Да кто они вообще такие?! С самого начала они смотрели на нас лишь как на муравьёв, как на скот…

Но они забыли: у муравьёв тоже есть чувства.

Муравьи уже разъярены до предела.

Раз уж они навесили на меня клеймо Свирепого демона, что ж… тогда я стану этим самым Свирепым демоном!

Я поклялся твоей матери, что заставлю Чистую землю заплатить сполна, непременно верну твоего брата, и наша семья воссоединится…

И тогда, взяв три клинка, я ринулся на штурм Чистой земли.

Слова дяди Кёсукэ смолкли, и в комнате повисла тишина.

Юдзурина молча сидела рядом с ним; опустив голову, она ничего не говорила, лишь глаза её слегка покраснели. Она знала, чем всё закончилось…

— Я потерпел поражение, — горько усмехнулся дядя Кёсукэ, словно лишившись всех сил. — Семь вестников божьей воли оказались слишком сильны. Я даже коснуться Чистой земли не успел, как они тяжело ранили меня и сбросили обратно в мир смертных…