Глава 651. Таинственное письмо

— Верно. Но старик всё ещё жив, просто давно покинул Токио и уже много лет не вмешивается в дела клана.

Амэмия Харуки задумчиво молчал.

Первый глава рода Самукава, Самукава Сайрэй, был грозным человеком, единолично создавшим криминальное могущество своего клана. Он отошёл от дел больше двадцати лет назад, и даже если он всё ещё жив, откуда ему знать о Юдзури Куротэцу?..

— В письме он велел тебе забрать королевскую кровь Юдзури Куротэцу? — будто о чём-то догадавшись, спросил Линь Цие.

— Да, — кивнул Самукава Цукаса. — Но когда я прибыл, его тело уже кремировали.

— И тогда ты нацелился на дочь Юдзури Куротэцу?

— ...Вовсе нет, — помедлив, ответил Самукава Цукаса. — В письме от деда ничего не говорилось о том, что у Юдзури Куротэцу есть дочь. Поэтому, узнав о кремации тела, я оставил попытки найти королевскую кровь и принялся разыскивать в Осаке его клинок бедствия...

В ходе поисков мы случайно выяснили, что его жена, Кадзамацури Акико, была старшей дочерью в клане Кадзамацури. Позже по некой причине она забрала дочь, покинула клан и бесследно исчезла.

Я задействовал своих тайных агентов в клане Кадзамацури и выяснил, что они тоже непрерывно ищут дочь Куротэцу и уже вышли на её след. Пойдя по этой ниточке, я добрался до самой Йокогамы. Я рассудил: раз она дочь Юдзури Куротэцу, быть может, её королевскую кровь тоже удастся использовать мне во благо. Поэтому я подстроил ловушку и заманил её в Осаку...

Так и произошла вся эта череда событий.

Выслушав его, Линь Цие ощутил, как сомнения в душе разрослись ещё сильнее.

Мать Юдзурины оказалась старшей дочерью клана Кадзамацури — одной из двух крупнейших преступных группировок Канто? Но ведь... в этом вряд ли крылась какая-то великая тайна. Если первый глава рода Самукава сумел докопаться даже до тайны королевской крови Юдзури Куротэцу, как он мог не знать о существовании его дочери?

Почему в его письме о Юдзурине не было сказано ни единого слова?

— Больше я ничего не знаю, — глубоко вздохнул Самукава Цукаса. — Теперь я могу идти?

Амэмия Харуки взглянул на Линь Цие. Тот опустил прямой клинок и спокойно кивнул:

— Можешь. Уходи.

— Хорошо...

Бах!..

Стоило Линь Цие отступить на полшага, как в воздухе внезапно прокатился гулкий выстрел.

Пуля рассекла пелену дождя и вонзилась прямо меж бровей Самукавы Цукасы — алая кровь брызнула во все стороны!

На лице только что получившего свободу Самукавы Цукасы ещё теплилось мимолётное облегчение, но свет в глазах стремительно угас... Он повалился навзничь, подняв тучу брызг, и затих навеки.

Вдали Шэнь Цинчжу медленно опустил снайперскую винтовку. Стреляная гильза со звоном ударилась о землю.

Окружавшие их люди из группировки Чёрной расправы снова взорвались ликующим рёвом!

Линь Цие посмотрел на бездыханного Самукаву Цукасу у своих ног, и уголок его губ слегка приподнялся.

— Я тебя отпустил, но кое-кто другой отпускать не собирался...

Амэмия Харуки посмотрел на улыбку Линь Цие, затем перевёл взгляд на стоящего вдали Шэнь Цинчжу со снайперской винтовкой в руках, и выражение его лица стало весьма странным.

Он-то решил, будто Линь Цие и впрямь намерен отпустить Самукаву Цукасу, но, похоже, переоценил его милосердие...

Захватчики ведь никогда не отличались мягкосердечием.

— Что думаешь о его словах? — Линь Цие посмотрел на Амэмию Харуки.

— На ложь не похоже, но мне всё равно кажется... здесь что-то не так, — задумался Амэмия Харуки. — Даже первому главе рода Самукава неоткуда было знать о делах Юдзури Куротэцу. К тому же, если ему действительно нужна была королевская кровь, почему он словом не обмолвился о Юдзурине?

Линь Цие долго размышлял, а затем спросил:

— Помнишь, в пророчестве говорилось: «вырваться из тупика»?

— Угу.

— А возможно ли такое... — медленно произнёс Линь Цие, — что это письмо написал вовсе не глава рода Самукава?

— И правда, если письмо писал глава рода, слишком многое не сходится, — рассудил Амэмия Харуки. — Но если не он, то кто? О том, что случилось с Юдзури Куротэцу, знает слишком мало людей...

— Давай предположим самое смелое, — Линь Цие слегка прищурился. — Если пророчество правдиво и Юдзури Куротэцу не погиб... могло ли это письмо быть отправлено им самим?

— Им самим? Зачем ему по своей воле писать клану Самукава? Чтобы... заманить Самукаву Цукасу в Осаку? Но какой в этом толк? С тем, чтобы снова пойти штурмом на Чистую землю, это ведь тоже никак не связано...

На полуслове Амэмия Харуки осёкся, будто до него вдруг дошло, и застыл как вкопанный.

— Прямая связь, — Линь Цие взглянул на лежащего на земле Самукаву Цукасу и медленно произнёс: — В его руках ведь был «Чёрный канат», способный наносить точечный удар колоссальной разрушительной силы. А что, если он хочет использовать этот клинок бедствия, чтобы рассечь Чистую землю?

При этих словах оба резко обернулись.

На залитой ливнем улице чёрный клинок, отлетевший к обочине от удара, уже исчез.

Зрачки Линь Цие слегка сузились.

Всё это время его духовная сила контролировала округу, но он не ощутил ни малейших странностей. Ни один человек, ни единый предмет не приближались к этому месту. Упавший на мостовую клинок бедствия исчез словно растворился в воздухе, без единого признака.

— Он поблизости! — резко произнёс Линь Цие.

— Ищем!

Линь Цие и Амэмия Харуки одновременно сорвались с места и растворились в пелене дождя.

Шэнь Цинчжу во главе людей из группировки Чёрной расправы стоял под дождём, не понимая, что произошло. Поколебавшись мгновение, он махнул рукой. Все тут же сели обратно по машинам и покатили к зданию группировки Чёрной расправы.

***

Никто не заметил, как в подёрнутом рябью отражении лужи прямо там, где они только что стояли, проступил смутный силуэт мужчины в костюме с пайетками — словно заточённый в совершенно ином мире.

На его поясе висели пустые золотые ножны, а ладони были пусты.

Напротив него стоял вестник божьей воли в серебристой мантии. Держа в руках только что отброшенный пинком Амэмии Харуки «Чёрный канат», он слегка усмехался, и во взгляде его сквозила насмешка.

— Похоже, ты всё-таки опоздал на шаг, и этот клинок в итоге достался мне, — равнодушно обронил вестник божьей воли в серебристой мантии. — Те юнцы уже ушли, так и не заметив, что я запер тебя здесь. Теперь спасти тебя некому... Юдзури Куротэцу.

Мужчина средних лет в костюме с пайетками нахмурился, и лицо его стало предельно мрачным.

— Шестой вестник божьей воли, «Зеркальное бедствие»...

***

Тем временем в другой части города.

Юдзурина с картонной коробкой в руках, набитой клеем, скотчем, чистящими средствами и прочими хозяйственными принадлежностями, вышла вслед за Сяо Цзинем из магазина. Сориентировавшись по сторонам, они зашагали в сторону клуба.

Час был ещё не поздний, и прохожих на улице хватало. В основном это были семьи и компании друзей, только что вернувшиеся с праздника Тэндзин. С уличными угощениями в руках, с улыбками на лицах, все они выглядели беззаботно и счастливо.

— Брат Сяо Цзинь, а дядя Кёсукэ правда сможет починить заведение? — озабоченно спросила Юдзурина на ходу.

Шедший рядом Сяо Цзинь немного помолчал, а затем с улыбкой ответил:

— Конечно сможет.

— И куда только подевались брат Цие и брат Амэмия?.. Если бы они были с нами, то наверняка здорово помогли бы.

Юдзурина вздохнула, и как раз в этот миг с далёкой улицы донёсся грохот мощного взрыва. Яркое пламя взметнулось к небу, осветив угол объятого ночью города.

Этот внезапный взрыв заставил испуганно вздрогнуть и Юдзурину, и всех прохожих.

Сяо Цзинь посмотрел в сторону, откуда донёсся взрыв, и слегка нахмурился.